— Не уйдешь… — прошептал особенно отчетливо призрачный голос. — Не уйдешь от крови, не уйдешь…
Марк с чувством захлопнул дверь и прошел дальше, ко входу кабинета между стеллажами. Будто вчера запечатывал его, надеясь, что никогда не потребуется открывать. Надавив на ручку и отдавая короткий импульс своей магии, Марк толкнул дверь. Темное помещение привычно осветилось яркими лампами. Домашняя магия заботливо убрала скопившуюся грязь, разогрела застоявшийся воздух, обновляя его. Чернорецкий отпустил ручку, вошел в тихое помещение с темной мебелью. Стеллажи заполняли книги, инструменты, колбы, флаконы частично пустые, частично наполненные чем-то, под хрустальными колпаками на бархате покоилось пара черепов. На заваленном бумагами и тетрадями столе чуждо красовался старый компьютер. Все оставалось так, как при отце.
Марк бросил свою ношу на ближайшее кресло. Для начала стоило собрать бумаги. Подойдя вплотную к столу, маг взял сразу несколько листов, постучал их срезом по столешнице, приводя в вид аккуратной стопки, а потом вчитался. И поморщился — вот, первое правило уборки: «Не начать рассматривать вещи!». Обрывочный текст, записанный торопливым нечетким почерком, представлял собой заметки по какому-то эксперименту с порталами в Пустоту. Марк подтянул к себе кресло за подлокотник и сел, пытаясь уже найти начало и конец записей. Ночь обещала быть долгой.
Ева, в это же время, усевшись по-турецки на кровати и придвинув торшер, пила вкусный мятный чай с конфетами и читала новую книгу по магии. Теперь уже — по пространственной, в которой и заключалась основная проблема. Эта книга уже мало напоминала скучный учебник про основы, содержала практические советы, и под конфеты шла отлично. Девушка совсем расслабилась, зачитавшись. Дом заполняла тишина, уютная, теплая, совершенно не отвлекающая. Если не вспоминать жутких подробностей недавнего разговора и не смотреть в сторону книжного шкафа, то здесь было даже мило. Комнату пропитывало уютное спокойствие, уверенность в безопасности. Как будто ей снова десять, она у бабушки в деревне, и впереди целые каникулы. Ева улыбнулась и вернулась перечитать абзац, который пропустила, задумавшись.
На краю видимости вдруг мелькнула черная тень. Ева вскинула голову. Перед ней, буквально в паре шагов стояла полупрозрачная старуха в черном платье с широкой седой прядью в волосах, точеные ноздри раздувались от ярости.
— Если он еще раз в моем доме закурит, я ему лично сигарету в глотку затолкаю! — Зашипела она полузадушенным злым шепотом и протянула вперед призрачные руки, сжимая длинные черные когти, будто на чьей-то шее.
Ева поступила как всякая женщина на ее месте. Вскрикнула, бросила в нее чашку и свалилась с противоположного края кровати. То ли кубарем, то ли вообще кувырком. Чашка пролетела сквозь старуху, уже разлетающуюся дымком в воздухе, и разбилась о стену, оставив мокрую кляксу. Ева же пружинисто оттолкнулась от ковра и вылетела из комнаты. С Марком они уже повстречались на лестнице. Маг поймал ее за плечи и встревоженно спросил, что случилось.
— Там… — Ева по-детски ткнула рукой в сторону комнаты, все еще пытаясь прийти в себя. — Старуха была!
— Какая старуха? — опешил Чернорецкий, глядя в сторону открытой двери комнаты.
— Не знаю. В черном вся, прядь седая в волосах. Сказала, что затолкает тебе в глотку сигарету, если еще раз закуришь.
— Ааа… — вдруг облегченно засмеялся темный, обнимая девушку. — Узнаю бабушку Агату. Импозантная женщина была.
— У нее и при жизни такие черные когти были?
— Я же говорю — импозантная.
— Опять ваши иллюзии?
— Нет, я ведь сам привел тебя в дом, иллюзий можешь больше не опасаться.
— То есть, это призрак?! Ты ведь сказал, что здесь их нет!
Маг на всякий случай обнял девушку покрепче и проникновенно уточнил:
— Я не говорил, что их нет, я сказал, что я их не видел.
Ева мстительно ударила его кулачком по спине.
— Некромант! — Постепенно испуг проходил. От ситуации стало смешно, нервный смешок слетел с губ. — Бабушка… Бабушку твою на сигаретах печатать надо вместо рака легких и пародонтоза… Я бы не то, что в доме больше не курила, я бы вообще забыла, как это делается!
Маг рассмеялся, целуя ее в висок:
— Хочешь, с остальными родственниками познакомлю?
— Может, ограничимся сегодня бабушкой? Я и так чуть инфаркт не заработала!
— Ты вообще не должна была ее видеть, по идее, — серьезно сказал Марк и отпустил Еву, перенося руку ей на талию и увлекая по ступеням вниз. — Наверное, все еще связь с Пустотой сказывается. Здесь часть их энергии остается вмурованной в общую родовую магию, но они все равно мертвы, поэтому граница с Пустотой довольно тонкая. Это вообще побочный эффект некромантии.
— Надеюсь, я здесь порталов не понаоткрываю?
— Нет, дом защищен от Пустоты, Тени могут проявляться только в виде вот таких призраков, собирая свою энергию из общего фона.
Вместе они спустились в гостиную, где ярко горели лампы, и маг подвел гостью к стене, увешанной рамками. Да, это были фотографии и портреты. Разных лет, разных людей. Даже непохожих друг на друга. Но странное чувство, сосущее под ложечкой, подсказывало: за каждым портретом — души. Тянутся к свету через стекло. Ева прошла на несколько шагов, рассматривая изображения, ощущение чужих взглядом нарастало. На нескольких фотографиях жалобно звякнули о рамы стекла.
— Невеста… Колдуна невеста… — как легкое движение сквозняка прошелестели слова, обдавая мерзлым холодом.
— Я ему не невеста, — равнодушно ответила Ева, и шелест смолк, исчез, будто показалось.
Марк усмехнулся:
— Не слушай их, они слишком старые. В их времена за руки держаться разрешали на второй день свадьбы, вот и фантазируют.
— Ты тоже их слышишь?
Маг вытащил из кармана сигарету и сунул в рот, закуривая:
— Это моя семья, и пусть их кровь давно высохла, магия у нас одна.
Ева выразительно посмотрела на сигарету в его руках:
— А как же бабушка?
Чернорецкий подошел к одному из портретов:
— Пусть только сунется сюда из Пустоты, и я лично отправлю ее обратно.
— А ты мстительный.
— Весь в бабушку, — кивнул темный, поправляя портрет, чтобы висел ровно. И кажется, по стеклу раздался отчетливый скрип ногтей.
Ева подошла ближе. На дореволюционной фотографии в пол-оборота стояла статная женщина в светлом платье с рюшами, на темных волосах красовалась шляпка, в руках был кружевной зонт от солнца. Годы изменили ее черты, но они все равно остались узнаваемыми.
— Какого года эта фотография?
Марк понимающе хмыкнул:
— Маги живут очень долго, если им никто не мешает.
Наверху вдруг раздался звонок мобильного телефона. Ева обернулась на лестницу.
— Это мама. После десятого гудка она переходит в режим уничтожения, так что, я лучше отвечу. Иначе она решит, что ты меня все-таки принес в жертву.
По сравнению с живой и волнующейся мамой все мертвые родственники Чернорецкого были не так уж страшны. Поэтому Ева поспешила наверх, совершенно не думая о возможности снова столкнуться с Агатой. Марк выдохнул облако дыма и с осуждением посмотрел на стену с фотографиями.
— Придержали бы вы языки, дорогие родственники.
Свет вдруг замигал и погас. Перед фотографиями вырисовались из темноты смутные прозрачные силуэты, уходящие прямо за стену вдаль.
— Не сбежишь от судьбы. Не сбежишь от своей крови… Ты Чернорецкий… Проклятье найдет тебя везде…
Марк улыбнулся, с прищуром затянулся и выпустил дым прямо в призрачные фигуры. Они рассеялись вместе с дымом.
— Воронье, — беззлобно выдохнул Чернорецкий и растер пальцами окурок.
Телефон нашелся быстро, оставленный на кровати с книгой и конфетами, только номер на экране высветился неизвестный. Ева приложила телефон к уху, отвечая на звонок, и зашла за кровать, куда осыпались осколки безвременно почившей чашки. Однако чашка оказалась снова цела, просто лежала боком на мягком ковре. Пятно чая тоже толи высохло, толи магия убрала. Ева наклонилась, подняла с пола фарфоровую посудинку и выпрямилась с ней. И снова едва не выронила, когда услышала голос собеседника.