— Сам разбудил — сам виноват.
Горячая ладонь на ее коже сжалась чуть сильнее, Марк наклонился к ней, но девушка прижала к его губам кончики пальцев.
— Я зубы чистила пару часов назад.
— Спящая красавица их не чистила сто лет. Если вообще чистила.
Ева была непреклонна:
— Так в оригинале ее не поцелуем и будили!
Марк рассмеялся, наклоняясь ниже, к теплой шее:
— А ты умеешь уговаривать.
— Что? Я ничего такого в виду не имела!
Чернорецкий ответил не сразу, целуя тонкую кожу на шее, ключицу… Заставляя желанием отвечать на желание. Его ладонь медленно и уверенно прошла по ребрам, животу, тронутому чувствительными мурашками, и беспрепятственно продолжила путь ниже, под ткань шорт и трусиков.
— Уверена, что нет?
— Уверена, что нет смысла отвечать, — Ева прикусила губу, облизывая ее. Тело сдавалось быстрее, чем разум, приподнимаясь навстречу и позволяя его пальцам проникнуть глубже.
— Ох, она еще и мудра, — фальшиво восхитился маг, губами щекоча ключицу. Ева закрыла глаза, позволяя эмоциям снова смешаться.
— Я тебя покусаю.
Угроза должного эффекта не произвела. Марк быстро снял с нее одежду одной рукой и прижался к ароматной теплой коже, вспышка его удовольствия от этого простого прикосновения была такой сильной, что Ева распахнула ресницы. Глаза мага отдавали чуть мерцающей зеленью, и сейчас он живо напоминал ей кота, поймавшего аппетитную мышь в ее лице. Которая грозится кота съесть… И она почти задохнулась от этого взгляда и от сладкого напряжения, заставлявшего ее тело замирать в предчувствии, что вот-вот, сейчас… Она дойдет до края, до последней точки и…
— А кто сказал, что мне не понравится? — поймал он уже обрывок связного разговора, входя нее.
— Пошляк, — простонала Ева и закусила губу, выгибаясь и чувствуя, как внутри будто лопается пружина, и обжигающее тепло растекается по венам, ускоряя сердце. La petite mort, как говорят французы, но, пожалуй, и правда, она не ощущала себя никогда более живой.
Сквозь неглубокий утренний сон пробивались странные вибрирующе-скрипучие звуки, отдаленно напоминающие счетчик Гейгера в работе. Ева проснулась окончательно, привстала и обернулась. На соседней подушке сидел огромный черный котище и с удовольствием месил лапками наволочку, оглушительно скрипуче мурча. Котище был пушист, прекрасен, усат и зеленоглаз. Ева потерла глаза, стирая остатки сна, но кот никуда не исчез, продолжая довольно щуриться на нее.
— Надеюсь, ты не Марк, иначе мы тут застрянем надолго, — пробормотала Ева. — Машину я водить не умею.
Кот хрипло мяукнул и встал с подушки потягиваясь. Девушка протянула к нему руку, животное любопытно принюхалось, и Ева не удержалась, чтобы не ткнуть легонько пальчиком черный резной носик. В тот же миг котище клубами черного призрачного тумана рассеялся в воздухе. Девушка вздрогнула и отпрянула. Но с кровати не свалилась, что можно считать хорошим прогрессом в общении с местными обитателями.
Придя в себя, Ева встала, поправила кровать, заглянула в ванную, и переоделась в джинсы и свитшот. Кот и прочие обитатели за это время больше не показывались. Ободренная, девушка спустилась в гостиную, где Марк задумчиво чах над круглым столом, разложив перед собой очередные жуткие папки.
— Я кота видела, — светским тоном сообщила гостья, подходя ближе.
— Живого? — проницательно уточнил некромант.
Ева пожала плечами, с интересом заглядывая в разложенные бумаги.
— От прикосновения он растворился в воздухе.
— Одна улыбка осталась?
— Ничего не осталось. Только подушка смятая. Твоя. Но я бы уже даже улыбке не удивилась. Здесь все чудливее и странноватее. И бабуля твоя вылитая Королева Червей. Голову с плеч!
— Это она могла, да. Так, как кот выглядел?
Ева осторожно отсоединила от одной из бумаг фотографию и повернулась с ней к посмеивающемуся магу, сравнивая. На снимке был изображен темноволосый мужчина, очень похожий на Марка, только худее, изможденнее, под глазами явно залегали глубокие тени.
— Черноволосый, зеленоглазый, морда наглая.
Марк прикусил губу:
— Кот или мой отец?
— Кот, конечно.
— Черноволосый? — уточнил маг, откровенно подтрунивая. Ева покраснела, закрывая лицо рукой.
— Я оговорилась… Извини, пожалуйста.
— Да я знаю, — сжалился насмешник. — Это бабушкин кот. Но, в принципе, описание подходит к обоим.
— Больше всего оно подходит к тебе, — ворчливо возразила девушка, обратно прикалывая фотографию к листу бумаги. — Как успехи?
Легкое настроение Марка мгновенно улетучилось, сменившись какой-то отупляющей усталостью и недовольством. Он с неприязнью посмотрел на бумаги.
— Никого они не поймали. Все протоколы допросов — бредни фанатиков. Я уверен, большинство из них даже портал в Пустоту открыть не могли. Все эксперименты, которые там проводились, больше напоминают кружок юных сатанистов. Полностью разделяю все решения магического суда по этим молодчикам, но практического толка — ноль.
— А твой отец?
Чернорецкий покосился на фотографию:
— Его никто не упоминал в показаниях. Значит, он работал независимо, или пойманная группа не знала о нем, как бывает с организаторами.
— А ты сам как считаешь?
— Я считаю, что он работал отдельно, потому что никто из моей семьи не вписался бы в такую чушь. В том смысле, что в тех действиях, которые здесь описываются, нет элементарных понятий об использовании энергии. Весь мой род — некроманты, и многие знания хранятся исключительно внутри семьи. Если бы мой отец участвовал в этом, почерк был бы узнаваем. По крайней мере, для меня.
Ева потянулась к папке с фотографией. Она была совсем тоненькая по сравнению с остальными. Здесь не было долгих допросов, только куча отчетов и экспертиз, заключений. Еще бы. Убит при задержании. Подпись на рапортах и отчетах была знакомой.
— Твоя мама вела дело? — шокировано уставилась она на мага.
— Это очень сложная ситуация. Она и спровоцировала задержание.
Ева покачала головой, немного выбитая из колеи подобным поворотом событий. С сомнением почитала написанное.
— А его не могли подставить?
— Не могу сказать, он работал над чем-то, я нашел обрывки его исследований, и они касались Пустоты. Я просто не уверен, что он работал не один.
— А то, что происходит сейчас… На что это похоже? На то, чем занимались все эти маги, или на то, чем мог бы заниматься твой отец?
Вопрос оказался хорошим. Заставлял задуматься. С минуту Марк помолчал, так и этак переворачивая уже известные ему сведения.
— Знаешь… По тому, как все крутится вокруг Пустоты, похоже на бредни этих фанатиков, но по тому, как все обставлено с магической точки зрения… Больше похоже на нашу магию.
— На вашу, в смысле, на Чернорецких, или вообще? — Ева наконец отложила папку обратно.
— На Чернорецких… — протянул маг.
— Может, злобные дальние родственники?
— Исключено, я последний из рода, — легко отмел идею Марк и внимательно к ней повернулся, привлеченный необычными эмоциями. — Тебе неловко. Почему?
— Я глупые вопросы задаю, наверное.
Марк качнул головой:
— Задавай. Они позволяют мне сразу вычеркивать глупые ответы.
— А можно вообще бестактный?
— Я заинтригован.
Ева помялась, но все же решилась:
— А почему ты видишь различие магии твоего отца и этих магов по описанию ритуалов, а твоя мать не увидела и подшила в одно расследование?
— Потому что Агата так и не приняла мою мать в семью, да и отец старался этого избежать. Я уже говорил, что у каждой семьи магов есть свои традиции. И Камилла не Чернорецкая, она не знает всех нюансов, только общие сведения о некромантии.
— А другие семьи потомственных некромантов?
— Эти могут. Их и рассмотрим в первую очередь, — Марк вздохнул и начал собирать папки обратно в пакет.
Что ж, отсутствие результата — тоже результат. По крайней мере, он точно знает, что кому-то понравилась идея недоучек, и он усовершенствовал исполнение. Это уже не дилетанты, это некроманты из Комитета. Только кто там настолько наглый, чтобы и некромантию практиковать и работать на благо магов и немагов? Чернорецкий не сдержался от нервного смешка, от которого Ева на него странно покосилась. Да он бы себя первым и заподозрил. Идея Белова с его отстранением уже не казалась настолько высосанной из пальца. Впрочем, всех сотрудников он не знает. Но черных семей в городе не так много, легко вычислить, кто при этом работает на Комитет. И имеем доступ или близкие знакомства с лабораторией.