Спустя пару часов и один весьма длительный и несерьезный спор, который больше развлекал, чем действительно был разногласиями, они въехали в арку старого питерского дома. Попетляв в лабиринте сквозных дворов, Марк припарковался и помог Еве выйти из машины.
— Ты потрясающий упрямец! — Ева с улыбкой приняла ладонь и встала на посыпанный свежим песком лед, встречаясь с магом глазами.
— Да, я потрясающий, — скромно согласился тот, наклоняясь к ней и целуя уголок губ, — остальное я не расслышал.
— Упрямец! Упрямец, я сказала, — с нажимом повторила Ева, которую уже вели к парадной.
— Ничего не расслышал, ничего… У тебя что-то с дикцией.
— Тогда читай по губам! — Ева обошла его, быстрыми нажатиями набрала на домофоне номер квартиры, чтобы бабушка успела подготовиться к приходу гостей, и повернулась к магу. — Упрямец!
— По губам? — прищурился некромант, мягко прижимая ее к крашенной деревянной двери и рассматривая сверху вниз с задумчивым вниманием. Подняв руку, он щекотно обвел костяшкой пальца контур ее губ, откровенно наслаждаясь и их мягкостью и ее чувственностью.
Неблагозвучное бульканье домофона сменилось старческим бодрым голосом.
— Это я, бабуль, — повернулась к динамику Ева, разрывая гипнотическое прикосновение, — встречай.
Марк любезно распахнул открытую дистанционно дверь. Оказавшись в промерзлом подъезде, они услышали, как наверху, на третьем этаже, открывается квартира. В крашенных стенах гулко отдавались звуки и шаги, смешиваясь холодных эхом.
Когда Ева ступила на площадку, Божена радостно заулыбалась.
— Евочка! Как я рада тебя видеть! Я уже и пирог твой любимый приготовила-а, — жизнерадостный тон сменился протяжным минором, когда за Евой на площадку ступил Марк.
— Привет, ба-а, — со взаимной радостью попыталась сделать шаг к двери Ева и почувствовала, как кто-то дергает ее за локоть, и она падает назад. Упасть, правда, не успела, некромант, который и был инициатором этого, перехватил ее за талию, прижимая к себе и выставляя вперед руку.
Все произошло буквально в одну секунду. Чернорецкий лишь бросив взгляд на счастливую старушку в темном платье с кружевным воротом и серебристыми очками на цепочках, перехватил Еву за локоть и быстро притянул обратно к себе, не то, чтобы заводя ее за спину, но удерживая от дверей подальше. На ладони разгорелась руна принадлежности к Комитету.
— Ты с ума сошел? — спокойно поинтересовалась девушка, но маг вопрос проигнорировал. Да Ева и сама его посчитала риторическим в сложившейся ситуации.
Бабуля же, так и застывшая в оранжевато-коричневых деревянных дверях, поджала губы и сложила на груди сухонькие ручки. Взгляд прозрачно-карих глаз от смешения чувств был почти нечитаем. Но от ее возмущения, досады и недоверия чуть воздух не задрожал. Марк же заледенел, сосредоточенный и спокойный, как будто перед ним не девяностолетняя старушка стояла с тщательно уложенными волосами и очками на длинной цепочке, а Пустой с гранатой. Хотя, агрессии в его сознании не было, просто предосторожность.
— Комитет, значит, — пренебрежительно фыркнула Божена, выдавая хоть какую-то реакцию. — Внучку-то мою отпусти.
— Да мне и так удобно, — заверил мужчина и опустил ладонь.
— И что это значит? — подала голос Ева, попеременно глядя то на спутника, то на родную бабушку. Вопрос относился к обоим.
— То и значит, — отозвался Марк, не спуская взгляда с Божены. Но Еву все-таки отпустил, а руки убрал в карманы распахнутого пальто. — Она маг. Незарегистрированный. Нужно было с тобой на деньги спорить, озолотился бы.
— Бабуля?
— И давно Чернорецких в Комитет брать стали? — в свою очередь поинтересовалась Божена.
— Ты-то откуда его знаешь? — нахмурилась девушка, стоя между ними.
— А я не знала, угадала просто. Уж очень похож.
— На кого? — подозрительно уточнил Марк.
Божена снова поджала губы, напряженно прожигая взглядом гостей, которые из долгожданных стали практически непрошенными. Разговор и встреча зашли в полнейший тупик. И нужно было как-то из него выходить. Божена сдалась, махнув рукой вглубь коридора.
— Ладно, проходите. Незачем на площадке сцену устраивать, она не для лишних ушей.
Старушка посторонилась, открывая проход в квартиру. Марк с сомнением посмотрел на девушку, она с таким же сомнением медленно прошла в коридор, оглядываясь на бабушку. Чернорецкий остановился у самого порога, не спеша переступать. Божена понимающе и чуть высокомерно хмыкнула и посторонилась сильнее.
— Входи-входи, пока приглашаю. Я думала, в Комитете посмелее маги работают.
— Те, кто совсем посмелее — долго не работают, — парировал некромант и зашел в квартиру.
Божена захлопнула дверь, защелкнула замок. Внутри сладко пахло свежим пирогом, заваренным чаем и старой пудрой. Из гостиной доносилось неразборчивое бубнение телевизора. Все так, как Ева помнила с детства. Но в этот раз она не спешила разуваться и раздеваться, и так и стояла в шубе у стены, обескураженно глядя на Марка. В его чувствах тоже не было четкой уверенности, только сдержанное внимание к происходящему. На том и порешили.
Божена от этой молчаливой солидарности шумно вздохнула, что подразумевало «Ну, что ж с вами поделаешь».
— Чай остынет, пока вы тут переглядываетесь, — сказала она и пошла в комнату, где был накрыт стол.
— И что делать будем? — почему-то шепотом спросила Ева.
Марк пожал плечами, легко развернул девушку за плечи спиной к себе и снял с нее шубку:
— Чай пить, пока не остыл.
— Оптимист…
Когда они прошли в комнату, Божена уже полностью совладала со своим настроением, и была лишь слегка раздосадована. Она стояла у стола, на котором был выставлен чайный набор, а в углу лежали стопкой толстые альбомы, и разрезала на куски ароматный пирог с залитыми карамелью грушами.
— Долго же ты нас искал, — саркастично улыбнулась магу Божена, когда гости сели за небольшой квадратный столик со скатертью.
— Кого? — не понял Марк.
— Как кого? Мою семью, — Божена со стуком поставила перед гостями по блюдцу с пирогом и села на стул напротив, потом потянулась к чайнику.
— И зачем, по-Вашему, мне это было нужно?
— Так из-за проклятия! — если гости с первого слова совершенно не понимали, что происходит, то до старушки это только начало доходить. И она обескураженно посмотрела на задумчивую внучку, машинально крутившую в пальцах мельхиоровую ложечку.
— Какого? — снова показал чудеса сообразительности Чернорецкий.
Божена совсем потерялась:
— Варвариного…
Марк изогнул бровь:
— А Вы-то о нем откуда знаете?
Когда очередная немая сцена затянулась, Ева отложила ложку, пододвинулась к столу и накрыла прохладную старческую ладонь своей, привлекая внимание.
— Бабуль, давай попробуем с начала. Это я хотела с тобой увидеться, а Марка пригласила за компанию. Мне нужна твоя помощь.
— Из-за проклятия? — голос Божены расстроенно и потеряно дрогнул.
— Бабуль… Да какого проклятия! — теряя терпение, прикрыла глаза Ева. — Из-за магии. Пару недель назад я столкнулась с Пустым, и проявились мои способности, — коротко начала она. Ужасную историю с нападением, которая разошлась по газетам и каналам, от впечатлительной старушки скрыли, точнее, Евино в ней участие, и девушка считала, что волновать ее не стоит и теперь. — И если бы не Марк, я оказалась бы по уши в… не важно. В общем, он сказал, что магия — это наследственная особенность, и через архивы Комитета можно будет поискать, кто из моих предков обладал магией и какой именно. И я предложила съездить для начала к тебе.
Божена почему-то расстроилась еще больше:
— А я уж подумала, когда вас увидела, что это он печать снял.
Марк пренебрежительно хмыкнул и скрестил на груди руки.
— Какую еще печать? — чувствуя, что уже устает, переспросила Ева.
Божена скорбно помешала ложечкой янтарный чай, в котором не было сахара, и отодвинула его, не притронувшись к напитку.