Девушка вдохнула поглубже, вылезая из уютного омута чужих чувств и подошла к бабушке. Она была так растеряна, как сама Ева совсем недавно. Безотчетное желание помочь и собрать ее хоть немного, заставило обнять хрупкие старческие плечики. Входная дверь захлопнулась. Марк будет ждать в машине.
— Ты правда веришь ему? — Божена сжала ее запястья, чтобы стать ближе, знать, что они все еще семья.
— Ты так и не спросила, какие у меня есть способности, — тихо и суховато отозвалась Ева, тепло обнимая ее. — Я эмпат. И… копаюсь в его чувствах лучше, чем в своих. И кроме этого, пока ничего не умею. А он каждый раз спасает меня. И прячет меня.
— Он любит тебя?
Ева усмехнулась. Все бы старикам любовь…
— Нет, не любит. Но дает мне нечто большее, он помогает мне.
— Ты прости меня за Олега, — вдруг голос Божены задрожал, она горько и сокрушенно заплакала. — Я просто боялась, что проклятие вернется. Я так не хотела, чтобы вы все, как я, хоронили любимых. Я бы этого точно не пережила бы. Знать, что вы все обречены…
Ева выпрямилась, оставив свои ладони на ее плечах.
— Как ты уговорила его отказаться от свадьбы?
— Ох, Ева… Я Андрея попросила повлиять на его семью. Они надавили на него, что не стоит жениться на девушке без способностей. Но я хотела защитить тебя. Защитить всех вас…
Железная логика. Если отстраниться от всего того, что сжигало грудь — от обиды, от разочарования, от досады, от предательства, то в ее словах была логика. Холодная, благородная, милосердная, как полевой хирург. Но тот месяц перед свадьбой был самым унизительным и горьким в ее жизни. Если бы Олегу просто хватило тогда мужества сказать… Что угодно. Придумать любую причину, и просто сказать, что свадьбы не будет. Наверное, это легче было бы пережить. Но тот месяц и еще два последующих года изменили всю ее жизнь. И не к лучшему. Вместо того, чтобы перешагнуть эту историю, Ева постоянно запиналась за нее, не доверяя, не привязываясь, избегая отношений. Даже работу поменяла, скрывшись за пыльными полками.
— Это все пара слов, которые ты хотела сказать?
— Нет, — шмыгнула носом Божена, достала из-за манжеты платок и высморкалась. Потом высвободилась от ее рук и встала. — Я хочу отдать тебе мой дневник. В нем все, что я узнала о проклятии и способ, которым я наложила печать. Я не доверяю этому мальчику, в моей памяти Чернорецкие совсем другие, но я вижу, что он больше понимает в этом вопросе. Я буду молиться, чтобы вы нашли решение или нашли способ усилить печать.
Попрощавшись с Боженой, заверив ее, что не держит на нее зла и остается любящей внучкой, Ева забрала завернутый в пакет пирог, расцеловала все еще огорченную старушку, Ева вышла из парадной и села в машину.
— Почему ты спрашивал о магах, с которыми она общалась?
Марк повернулся, как всегда с сигаретой. Ева сжимала в руках карамельно-грушевый пирог, его запах медленно наполнял салон. За окном едва-едва смеркалось, еще было светло.
— Потому что единственное совпадение заключается в том, что за тем Пустым на остановке гнался я. Думаю, он не предполагал, что я продолжу преследование, когда он скрылся в маршрутке, и пытался добраться до тебя.
Ева насмешливо подняла брови:
— То есть, ты думаешь, он даже маршрутку до моей работы запомнил?
— Если Пустым кто-то управлял, он был не разумнее манекена. И даже спасаясь бегством, выполнял заданную программу. Если у него была необходимость встретить тебя где-то, то он не знал других маршрутов, ему было все равно, а у этого плана был приоритет. Это объясняет и появление их вокруг тебя.
— Ты говорил, это я открыла порталы.
Марк кивнул и стряхнул пепел за окно:
— Когда пропала первая вещь?
— Я заметила это, когда вернулась домой. Смешно, но я не нашла мыло в мыльнице.
— Мыло, чашка, листок и Пустой в парке. Это все?
— Насколько я знаю, да, — подтвердила девушка, не понимая, к чему он клонит. — Еще видела человека-монстра в троллейбусе и слышала мысли жуткой старухи на остановке. Дальше все странности были связаны с тобой.
Чернорецкий кивнул, принимая все это к сведению.
— Думаю, я ошибся. В самом начале. Ты открываешь порталы в Пустоту, да. Но они односторонние. По крайней мере, пока. А значит, все Пустые, которые были вокруг тебя — были отправлены за тобой.
— За мной? Да зачем?
— Зачем? — с легким удивлением переспросил маг. — Чтобы убить, конечно. С нашей первой встречи, кстати.
Ева вспомнила то жуткое мгновение, когда летела на проезжую часть. Впечатлений хватило на всю оставшуюся жизнь. И если прошлое перед глазами не промелькнуло, то лишь потому, что все произошло очень быстро.
— Он мог меня убить, пока держал.
Марк отрицательно качнул головой:
— Не успел бы.
— А в больнице? — почему-то очень хотелось найти какой-то изъян в этой логике, чтобы просто ощутить себя в безопасности.
— Возле больницы было многовато Пустых, но там был и я.
— Ты говорил, что они были только появившимися.
Чернорецкий едва заметно улыбнулся, блекло и нерадостно:
— Значит, тот, кто их послал был близко.
Ева покусала костяшку пальца, думая, чем бы еще нарушить эту складную теорию. На ум ничего не приходило, кроме сериалов про зарубежных детективов. Впрочем, это тоже помогло, натолкнуло на стоящую мысль. Мотива-то не было.
— И какой в этом смысл? — она повернулась к некроманту. — Я не наследница преступного магического синдиката.
— Нет, — покладисто подтвердил мужчина, — но, как мы только что выяснили, ты наследница старого некромантского рода, а для некоторых это равноценно. Уж поверь мне.
— И что из того? Я же сама этого не знала.
— Но кто-то мог знать.
Теория становилась все убедительнее. Но когда мы боялись доказательств от противного?
— Ну хорошо, допустим, ты прав. Но зачем кому-то меня убивать, если я даже магией не владею? Даже более того! Я вообще о ее существовании в реальном мире не знала!
— Ева, не будь наивной. Это может вообще не иметь значения. Да и причины могут быть разные. От банальной мести и борьбы за наследство до крестового похода. Люди умеют удивлять.
— Нет у меня никакого наследства, — проворчала она, отворачиваясь.
— И опять-таки, если ты не знаешь о нем, это не значит, что его нет.
— И что делать? — Ева со вздохом достала из пакета кусок аппетитно пахнувшего пирога и надкусила с горя.
Марк насмешливо посмотрел на нее и продолжил спокойно вести машину.
— Сидеть подальше от города и учиться управлять своими Силами. А я попробую узнать, чем там сейчас Вишневские занимаются. Или занимались.
— А ты думаешь, они тоже все… того?
— Да ничего я не думаю, — маг сунул в рот сигарету, дым языками тумана поплыл по салону, — просто не знаю, кто и за какие прегрешения, прошлые или настоящие, может их искать.
— Хм… — Ева вдруг улыбнулась и с прищуром повернулась к Марку. — Чернорецкие?
Он изогнул бровь:
— Серьезно?
— Ну, вот, у Агаты Кристи убийцей обычно был самый неподозрительный персонаж.
— Тогда я самый нерешительный убийца в истории. Столько возможностей было… А я все жду чего-то.
— Да. И попутно спасаешь от других убийц, — поцокала языком Ева и вдруг замерла с кусочком пирога в руке. — Подожди… Марк, но ведь, если ты прав, и дело действительно в семье, то мои родные тоже в опасности?
— Да, это возможно.
— И ты учел это с самого начала? — поняла Ева.
— Да. Но за Божену можешь не переживать, она вся пропитана своей защитной магией.
Марк проснулся еще до рассвета, за окнами дома было темно, лес нависал острыми тенями. Здесь очень не хватало фонарей, которые стояли возле его дома. И окон пошире. Марк потянулся за часами, лежавшими на полу, потревоженный кот мурлыкнул, поднял голову с одеяла. Зеленые призрачные глаза светились, а черная шерсть сливалась с темнотой в комнате.
— Что ты тут забыл? — шепотом чисто риторически спросил Чернорецкий, застегивая часы. Кот, разумеется, не ответил.
Марк осторожно встал из-под одеяла, Ева с едва слышным вздохом перевернулась на другой бок, но не проснулась. Кажется, в последнее время ее нервная система совсем утомилась, и сон девушки стал гораздо глубже, практически без сновидений, что влияло и на самого Марка. Он уже так привык настраиваться на ее эмоции, что делал это бессознательно. Очень опасная затея, но слишком велик соблазн.