Маг бесшумно оделся, забрал с пола телефон и спустился вниз, в кухню. Приготовив кофе, он сел за стол и слегка вздрогнул, когда на соседнем стуле материализовалась Агата. Кот, выполнявший, видимо, роль соглядатая, потому что комнату от неурочного посещения родственников он защитил, вспрыгнул ей на колени и хрипло замурлыкал.
— Девушка сказала, тебя могут задержать?
— Не стоит подслушивать все подряд, можно наслушаться глупостей, — некромант сделал глоток кофе, прикрыл глаза, наслаждаясь терпким запахом. — Меня не задержат.
— Не стоило тебе связываться с Комитетом, — Агата придерживала кота одной рукой, а второй чесала его пушистое горлышко, запустив пальцы в густую шерсть. Кот мурлыкал на всю громкость, вытянув вперед усы и довольно щурясь. — Или думаешь, что это что-то изменит?
— Не думаю.
Бледные губы изогнулись усмешкой:
— Константин тоже так говорил. И тоже думал совершенно иначе. И посмотри, что с ним стало? Она даже не позволила ему быть здесь, среди нас.
Марк ощутил, как недосып превращается в головную боль от слишком крепкого кофе. Или от общества одной душной старухи.
— Она не знала.
— Потому что твой отец тоже избегал традиций. И тоже думал, что это поможет.
— Наша песня хороша, начинай сначала… — закатил глаза маг. Семейное ворчание до зубовного скрежета напоминало детскую песню без начала и конца.
— А ты даже слушать не хочешь, — оскорбилась Агата, уделяя все внимание коту. — Хорошо, я не скажу больше не слова. Пока не попросишь. Но не думай, что до тебя никто не пытался избегать брака. Вспомни, сколько нас было. Проклятие очень изобретательно.
Марк поболтал в чашке остывающий черный напиток:
— Лучше расскажи мне, что ты знаешь о Вишневских?
— Вишневских? — удивилась вопросу мертвая. — Я искала их, когда Витя решил жениться. Прошло много времени, страсти остыли, и они могли помочь избавиться от проклятия, но узнала только, что род утратил магию.
Чернорецкий чуть чашку не уронил себе на колени. А потом вдруг рассмеялся. Призрачная бабушка смотрела на него с аристократическим неодобрением. Впрочем, эта маска давно уже стала ее истинным лицом и не действовала, как полагается.
— В каком году это было? — поборов смех, уточнил некромант.
Агата все так же непонимающе смотрела на веселящегося внука:
— В шестьдесят первом…
— Ну, Божена… — в сердцах восхитился Марк, смежая веки.
— Какая Божена, ты о чем?
— Не важно. Уже не важно, — он отставил чашку и, все еще посмеиваясь, ушел в коридор одеваться. Нужно было ехать в Комитет. — Агата, — негромко позвал бабушку Марк, накидывая пальто, — если бы ты нашла Вишневских, ты сняла бы проклятие?
Старуха соткалась из утренней темноты гостиной с котом на руках:
— Конечно. Родовые проклятия вписаны в кровь. Нужно лишь было найти магически активную. К сожалению, оказалось, что поздно.
— Кровь, говоришь… — задумался маг, припоминая лекции отца.
В магии крови он разбирался хуже, чем в магии смерти. Чаще всего они даже противоположны, ведь свежая кровь — это сама жизнь. С живой кровью некроманту сложнее работать. Хотя, паре неуемных женщин это не помешало так круто вмешаться в родовую энергетику… Хорошо задумавшись над возникшей задачей, Чернорецкий вышел из дома.
Агата, почесывая кота, медленно растворилась в воздухе. Но его надрывное мурлыканье еще долго слышалось в опустевшей гостиной.
Понедельник и пробки давно стали почти синонимами для больших городов. Марк в глубине души порадовался, что его отстранили, а значит, опаздывать можно со спокойным сердцем. Раньше-то опаздывал регулярно, но вот сердце было чуть неспокойным, не на месте слегка.
Припарковавшись, Марк вышел из машины, прихватив пакет с документами, и увидел, что от служебного входа ему активно машет рукой Грачев. Доктор, запахнувшись в зеленоватую парку, курил возле крылечка с металлической дверью, белый халат мято торчал из-под куртки. Чернорецкий махнул в ответ, что видит его, и направился к медику. Тот уже докурил, бросил затушенный окурок в бетонную мусорку и протянул руку для пожатия.
— Привет, Марк! А я вот, вышел свежим табачком подышать, не все же в подземельях сидеть, — словно оправдываясь, пояснил Грачев и потянулся за пачкой в карман. — Не ожидал тебя увидеть. Слухи ходят, что отстранили.
— Отстранили. А не ходят, почему? — светски спросил некромант, закуривая с доктором и опираясь спиной на металлические перила.
— Да, как сказать, — Андрей поднял руку и потер переносицу под очками пальцами.
— Да, как есть, — в тон ему предложил некромант, не позволяя сильно отвлечься.
От Грачева исходил саднящий привкус вины и огорченности. Интересное сочетание, многообещающее. Доктор помялся еще немного, собираясь с мыслями, а потом все же решившись, ответил.
— Да, глупость какая-то… Помнишь, девчонку ту? В пальто светлом, которая?
— Помню, конечно.
Как будто можно такое забыть. По крайней мере, за такой короткий срок.
— Я все-таки не послушал тебя, приписочку в отчет сделал, что магический отпечаток нашел… Вот, и они нашли. Да только уже след твоей магии. А потом еще Белов забрал все твои дела и на перепроверку отправил. А все после кулончика того. Как рука-то, кстати?
— Рука на месте… Уже не болит.
От глупости положения, в котором внезапно оказался, Чернорецкий даже улыбнулся. Всерьез воспринимать творящийся цирк было уже невозможно. Спихнуть на него все, что он сам и пытался объединить в одно дело? Прекрасно, превосходно, восхитительно. Кошмар.
— Это хорошо. И хорошо, что мы с тобой сейчас встретились. Не стоит тебе в Комитете пока светиться. Сам знаешь, сплетников у нас полно…
— Семен в восторге, наверное…
— Семен?
— Да дежурный, — отмахнулся Марк. Это исключительно мысли вслух. — И кто занимается моей… мм… разработкой?
— Артем. Под руководством Белова. Не как обычно, а с полным контролем с его стороны, — нехотя признался патологоанатом. И увидев опасно заострившиеся черты лица у эмпата, предостерег: — Маркуша, ты только глупостей не делай, ага? Послушай старого доктора, опасно это. И для здоровья и для репутации. Усугубить, так сказать, можно.
— Мою репутацию уже ничем не усугубишь…
Скорее уж она все усугубляла…
Некромант прожигал взглядом стену соседнего здания за парковкой. Цель не прожигалась, но и от тяжелых дум не отвлекала. Кипящая и ядовитая ярость поднималась из глубины сознания, но затуманивать разум маг ей не дозволял. Наоборот, злость черным контрастом оттеняла мысли, делая их резче, быстрее, давала уловить малейшие детали. Маг медленно затянулся дымом, уходя в полутранс. Перебирая сейчас в памяти материалы, над которыми работал совсем недавно, Чернорецкий пытался проследить, как именно можно связать это с ним. И логика подсказывала, что вполне легко и непринужденно. Он был некромантом, довольно легко работал с Пустотой, работал в Комитете и имел ниточки к лабораториям и материалам, а еще имел прямую связь с тремя спорными делами… Убийство Пустого на остановке, иссушенный труп Пустого в парке и история с амулетом и порталом. Да, он идеально укладывался в схему, которую сам же и искал все это время. За исключением одного маленького нюанса. Вернее, двух, если все же вспомнить, что он не виновен.
В любом случае, кроме разрозненных фактов и догадок, что это он, у Комитета ничего не было. И они не вызовут его, пока не нароют чего-то посерьезнее. И даже тогда постараются действовать осторожно. А то ведь репутация…
— Поезжай-ка лучше домой, — ласково посоветовал Андрей. — Повторюсь, не к добру тебе сейчас тут появляться, только слухов больше станет. А это и на факты может повлиять…