— Рогволд успел мне сказать, что ты притягиваешь неприятности как магнит железо, сынок, — погладив гладко выбритый подбородок, Трофим едва ли не закружил вальс вокруг тел мертвых ищеек. Я с видом оскорблённой невинности посмотрел на дядю Игната. Ну вот, ещё подумает мой старый наставник чего плохое обо мне. Игнат же довольно скалился, словно иного и не ожидал услышать.
— С меня, кстати, бутылка, Бестужев, — с жадностью осматривая нюхачей, отстранённо пробормотал колдун. — Ты чего там пьёшь хоть? Пивко уважаешь?
Сержант тревожной команды гулко расхохотался, машинально ткнув меня бронированным кулачищем в плечо. Матюгнувшись, тут же отдернул руку. И неверяще уставился на меня, когда я, лишь чуток покачнувшись, дёрнул щекой. Ростоцкий, недоумевая, поднёс к лицу бронированную перчатку. Игнат, наблюдая за этой картиной, с преувеличенным пониманием и сочувствием произнес:
— Эх, служивый, а знал бы ты, какой твёрдости у него голова!
Я невольно ухмыльнулся.
— Дядь Игнат, вступай в наши ряды. Ты со своим казарменным юморком быстро и сержанта Корнедуба перещеголяешь!
Ростоцкий уже хохотал, не сдерживаясь. Я же, внезапно почувствовав, как напряглась спина замершего над трупами монстров чародея, опустился рядом с ним на корточки. Запах от мертвяков шел убийственный. Но я уже начал привыкать. Понимал, что подобного дерьма на своем ближайшем веку тут придётся ещё и понюхать и попробовать. Такова наша работа. Мы не на параде.
— Местные скоро подожгут эту тварь, — я кивнул на вытянутую, покрытую засохшей слизью тушу исполинской землеройки.
— Ее я уже и зарисовать успел, — усмехнулся колдун — Еще на подлёте увидел этого красавца во всех подробностях. Такую стать не спрячешь. Но я, с учетом своего опыта и знаний, не вижу в этом чудище чего-то прямо-таки особенного. Да, невероятных размеров, да, крайне отвратительная, но все же обычная иномирная тварь, наверняка рождённая в сферах, чуждых для нашего восприятия. Разумеется, и к ней я отнесусь с должным вниманием. Но это просто животное, монстр. Понимаешь, Бестужев? А вот эти голубчики…
Я со все большим интересом уставился на «голубчиков» и мне показалось, что еще немного и я наконец пойму, что же такого необычного в этих существах. Трофим вытащил из кармана наброшенного поверх плотной серой униформы, длинный узкий кинжальчик, наподобие мизерикордии, с острым игловидным кончиком.
Он ткнул остриём кинжала одну из тварей в скрученную в предсмертной судороге переднюю лапу. Существо было пятипалым, его ороговевшие конечности напоминали человеческие, только с непомерно длинными загнутыми когтями. Узловатые, заскорузлые пальцы, жилистые кисти. Трофим, пользуясь кинжалом, отогнул один из закостеневших пальцев. Озадаченно хмыкнул и сказал:
— А ну-ка, глазастый, если сейчас подтвердишь мне то, что я уже увидел, с меня целая бочка пива.
И я увидел. Может, потому, что уже знал, куда примерно смотреть, а может потому что наконец понял, что так меня смущало в этих странных созданиях.
— Да ну на хрен! — я с изумлением посмотрел на колдуна. — У него же кольцо вросло в один из пальцев! А здесь, на запястье…
Я присмотрелся к грязной дубленной шкуре.
— Что-то вроде клейма… Не может быть!
Я словно в первый раз уставился на этих монстров. Безглазые, с длинными морщинистыми носами-хоботами, гротескные, лишенные половых признаков тела, жуткий запах, оскаленные пасти, водянистая кровь… Но тем не менее…
— Тебе не кажется, сынок, — уверенно и громко сказал Трофим, вставая с земли. — Эти твари когда-то были людьми. Ведьмы начали превращать людей в чудовищ.
Услышавшие слова чародея Ростоцкий и Игнат закончили трепаться за нашими спинами и неверяще, будто два брата-близнеца, вытаращились на довольно потиравшего руки Трофима. Чародей едва ли не сиял. Словно ученый, обнаруживший наиредчайшую разновидность экзотического цветка или животного.
— Чего? Этот ублюдок был человеком? — Ростоцкий ткнул железным пальцем в окоченевший труп. — Твою же мать… Ну, Бестужев, до того момента, как ты объявился у нас в Цитадели, многие вещи казались куда как проще и привычнее. Ты точно уверен, что не притягиваешь неприятности?