Конечно, чтобы добраться до содержимого отцовского секрета, можно было пойти на крайние меры и попросту разрушить целый кусок замкового крыла, или же попытаться как-то взломать дверь. Но во-первых, сама эта идея вызывало стойкое отвращение, как несусветное кощунство, во-вторых, нет никакой гарантии, что доступными нам средствами ее вообще можно вскрыть без незнания шифра.
И оставалось только гадать, что такого ценного и, возможно, опасного для окружающих она скрывает за собой. Одно я мог сказать наверняка. Мне до зарезу нужно найти отмычку к этой загадочной двери. Кто знает, что я обнаружу за ней. Может бы то, что поможет мне в дальнейшем править своей судьбой так, как того хочу я?
Я приложил растопыренную ладонь к поверхности. Холодная, каким и должна быть скрытая от солнечного света сталь. Мой родовой символ, гордый грифон, внезапно проснулся. Но не стал, как обычно, кусать меня за спину и обжигать. У меня возникло ощущение, что нарисованный у меня между лопаток мифический зверь, словно встретив старого доброго знакомого, довольно заурчал, посылая мне успокаивающие сигналы и очень тепло и приятно согревая кожу. Я прислушался к своим ощущениям. Мне не показалось, распространяясь, по моему телу пробежала успокаивающая ласковая волна. Очень странно. Не связана ли эта таинственная дверь с моим родовым Знаком? А если и так, то в чем заключается эта связь и как она может мне помочь?
Я с сожалением убрал ладонь. Грифон тут же, словно разочаровавшись в моем поведении, заснул. Я, пристально глядя на металлическую поверхность двери, на странные руны, задумчиво прищурился. Хм.
Глава 6
Как я и опасался, но отчасти даже ожидал этого, вечером ко мне в комнату с обещанным визитом сестринской вежливости заявилась Алиса. Моя новоявленная любимая родственница сразу же, с порога, категорически сообщила, что никуда не уйдет, пока мы с ней как следует не наговоримся, как брат с сестрой, встретившиеся после долгой разлуки. Да и я обещал, да и вообще… нет у меня иного выбора!
Хм, вот интересно, смог бы я от нее отбиться, если бы принципиально встал в позу? По-моему, проще было бы опять сразиться с громадной креветкой-землеройкой! Когда моя сестра намечала себе цель, она шла напролом как танк, не считаясь с потерями и несмотря на препятствия. Уникальная девчушка. Красивая, напористая, пробивная, умная и хитрющая. Адская смесь. Я уже поневоле начинал жалеть ее будущего мужа.
О чем ей тут же и сообщил, когда она, по-хозяйски развалившись на моей кровати, перевернулась на живот и, подперев кулачками подбородок, стала изучать пляшущие в пасти растопленного камина жаркие, дарящие нам тепло языки пламени.
— Ой, Лёшка, скажешь тоже, — негодующе фыркнула она. — Нужны мне эти женихи да мужья… Мне только шестнадцать лет.
Я, усевшись в изголовье, с сомнением покосился на нее. Насколько я уже уяснил, подобный возраст для девушки считался здесь едва ли не разделительной чертой. За которой начиналось неудержимое скатывание в старые девы, если кто не успел взять замуж.
— Да и кому-то же надо за нашим домом смотреть! А за тобой? Тебя кто будет кормить-поить? Одевать, обогревать да по головке гладить? Мы выросли, братик. Я, может, даже взрослее тебя. Вот и буду взамен мамки!
Я неверя смотрел на эту пигалицу. Откашлявшись, с сомнением сказал:
— Еще скажи, что за Игнатом приглядываешь! Большая какая нашлась.
— Я в иносказательном смысле, — надула она губки. — В житейском плане я, пожалуй, что и впрямь старше тебя. Ты думаешь, так легко управлять нашим имением? Спроси Игната, когда он в отлучке, кто за всем следит? Да он и сам, бывает, признается, что был бы без меня, как без рук. Особенно когда ты в Академию ушел и на одного мужика в доме меньше стало. А ты тут про женихов да мужей заливаешь! Не народился еще тот, кто достоинством вышел…
— Тебе надо, чтоб достоинство поболя было? — не удержавшись, хохотнул я.
В меня полетела подушка и гневный девичий писк.