Я же не отставал, с возбуждением повысив голос:
— Дядя Игнат, ведь Кречет тоже из дворян, верно? Ну, так говорят в Цитадели. Он же что-то да умеет, у него должны быть Способности!
Игнат, вздыхая, оперся об один из ближайших стеллажей, заваленный приспособлениями для чистки доспехов и полировки оружия.
— Может, чего и умеет. Сам знаешь, что дворяне не особо любят распространяться о своих способностях. Хочешь овладеть своими? Забудь. Ни твоему деду, ни отцу это не удалось. А в чем они заключаются, даже я наверняка не знаю. А то, что на слуху, это так, рябь по воде…
Я перевёл задумчивый взгляд на свои ладони.
— У нас уже был разговор на подобную тему, дядя Игнат. Еще когда я мальчишкой был.
— Помнишь, никак?
— Это помню. Мои сны… Они как окошки в прошлое, в то, что я забыл.
Игнат с болью в глазах посмотрел на меня.
— Эх, сынок, сынок, чую, те еще мытарства тебе предстоят… Нелёгкая тебя судьба ждет, нелёгкая. Так не гоже самому усугублять-то!
Я обвёл задумчивыми глазами оружейную комнату, прикидывая, что мне сейчас нужно больше всего…
— Дядя Игнат. Я хочу чтобы ты прямо сейчас снял все необходимые мерки с меня для изготовления боевых доспехов Часового. А в первую очередь… Придумай что-нибудь, чтоб в я мог таскать с собой отцовский меч, и при этом не выглядело, будто я ношу оглоблю.
Глава 8
— Тебе письмо, братик.
Я, оторвавшись от изучения разложенных на письменном столе географических карт Империи и сопредельных земель, недоуменно поднял голову на вбежавшую в отцовский кабинет Алису.
— Мне? Письмо?
— Ну, депеша или как там по-вашему… Из Лютограда. Дядя Игнат просил передать. Сам-то он уже и носа не высовывает из мастерской, весь в делах.
Шел пятый день моего пребывания в Родовом Имении Бестужевых. Дни относительного покоя и отдыха. Я уже и привыкать начал! Игнат, запершись в мастерской комнате, велел попусту его не тревожить. Он корпел над чертежами моих будущих силовых доспехов Часового. Без ложной скромности скажу, что подсказал ему парочку путёвых мыслей, да и вообще довольно плотно участвовал в разработке дизайна моей брони. Должно на выходе получиться неплохо. А для этого мира так и вообще невиданно, хе-хе.
Я со второй попытки забрал из рук дразнящей меня шестнадцатилетней пигалицы скрученный трубочкой листок из шершавой бумаги.
— Какого дьявола, у меня еще двое суток в запасе, — бухтел я, разворачивая послание. — Чего это капитану от меня понадобилось?
— Надеюсь, тебя не собираются вот прямо сейчас сдергивать на службу? — на миловидном личике Алисы отразилось искреннее негодование.
— Сейчас узнаем…
Почта, связывающая Имение и Цитадель Тринадцатой Стражи, была сплавом науки и магии, и широко применялась на имперской службе и в среде Часовых. Действовала просто, надёжно и довольно эффективно, позволяя за довольно короткий промежуток времени обмениваться необходимой информацией. Расстояние ограничивалось мощностью передающей депешу установки. Действовало это следующим образом. На том конце, скажем так, провода надиктовывалось послание в специальную приёмную трубу. А здесь, в отведённой для этой цели комнате, из приемного уже аппарата, выползало проявленное магической линзой письмо с конечным текстом. Как все это точно функционировало, сказать не берусь. Дескать, по воздуху магией передавалось — и весь сказ. Да и хрен с ним, главное, что это работало. Правда, эти коммуникаторы были громоздкими, как платяные шкафы, поглощали прорву энергии и стоили бешеных денег. Конечно, в моем родовом поместье эта штука обслуживалась за счёт Ордена. Каждая отправка срочного послания сжирала один алхимический энергокамень малой мощности. Так что использовалась почта в самых крайних и важных случаях.
И что же такого важного мог мне сообщить мой командующий? Сомневаюсь, что Кречету вдруг с бухты барахты восхотелось узнать, как мне спится на домашних перинах и не соскучился ли я по солдатским нарам.
Алиса едва не повисла у меня на спине, сопя рассерженным ёжиком в шею. Я развернул-таки бумажку, еще теплую от прошедшей через нее магической энергии, и, почему-то вслух, прочитал:
— «Бестужев, надеюсь, не отвлекаю тебя от лежания на мягком сеновале с грудастой девкой под боком…» Хм, не обращай внимания, это у него в порядке вещей. «…поскольку боюсь навлечь на себя гнев твоей светлейшей милости». Юмор у него такой, сестрёнка. Знала бы ты, какой у меня командир шутник! Хотя сейчас в скоморохи сукиного сына записывай… Ладно. «А если серьёзно, то читай внимательно. И расслабь булки. Твои два дня никто не забирает.» Алиса, если хочешь смеяться, не стесняйся, только не надо так пыхтеть у меня над ухом! «Но чтобы ровно на исходе вторых суток, начиная с того часа, как получишь послание, был готов как штык, собран и экипирован. За тобой зайдёт воздушное судно. Видишь, как о тебе забочусь? Не нужно своим ходом возвращаться в Лютоград…»