Оторвав глаза от плотно исписанного листа бумаги, я недоуменно перевёл взор на уже вовсю хохочущую Алису. Ей то смешно. Видно, что ржёт от облегчения, что меня не выдёргивают на парад прямо сейчас. Но что задумал капитан Стражи? Я торопливо вернулся к чтению.
— «Тебя подберёт один из наших десантных кораблей, „Тигр“. Поступишь в распоряжение старины Корнедуба. Он тебе и объяснит более детально о цели предстоящей операции. Если в двух словах, нужно будет кое-что проверить, на Северных рубежах. И это нечто мне не шибко нравится… Потому и решил тебя привлечь. Зная, что поступи иначе, и ты мне этого никогда бы не простил! Кстати, наслышан о твоих подвигах в Кленовке, герой. Об этом поговорим позже, как свидимся. Есть что обсудить, есть».
«Капитан Корпуса Тринадцатой Стражи Ярослав Кречет».
Отсмеявшись, Алиса вновь стала серьёзной, насколько это возможно в её случае, и заметила:
— А твой капитан ещё тот юморист! И слогом как владеет. Он не пробовал сатирические памфлеты писать?
Несколько рассеянно скомкав в пальцах депешу, и накрепко запомнив каждое прописанное в ней слово, я покачал головой.
— Не думаю. На самом деле за словами Кречета скрывается много больше, чем кажется на первый взгляд. И серьёзнее, чем его нарочитая солдафонская болтовня. Что-то или произошло нехорошее. Или вот-вот должно случиться.
Алиса встревожено посмотрела на меня.
— Ну, наверно, все же не настолько, раз он тебе оставляет законные два дня отпуска?
— Надеюсь, очень на это надеюсь.
Я не лукавил. Раз Кречет все же прислал это письмо, пусть издалека вроде как и похожее на пустопорожнюю брехню заскучавшего начальника гарнизона, к его словам следовало отнестись с должным вниманием и ответственностью. И раз он сказал, чтобы через два дня я был как штык, готов и собран, значит, буду. Хорошо хоть на дирижабле, который меня заберёт, будет уже знакомый мне и по-отечески относящийся сержант Федор Корнедуб. У него-то я уж точно узнаю всё остальное, что Кречет не захотел изложить в послании. Северные рубежи, значит?
Я подошел к огромной, занимающей почти всю стену подробнейшей географической карте. Северные рубежи… Ткнув пальцем в обозначенный на плотной холстине Лютоград, я повел выше, двигаясь через расположенные к северу земли и дальше, почти к самой границе обозначенной, как Северная. Далее начинались Дикие пустоши, простиравшиеся на сотни миль куда не кинь взгляд. В них, по слухам, никто не жил. Никто из разумных существ. За пределами северной границы не было ни одного обозначенного поселения. Граница Империи заканчивалась на этой протянувшейся с запада на восток линии.
Раньше на картах неопознанных земель писали — здесь водятся чудовища. Возможно, в Диких пустошах тоже кто-то водится. Но мы же пойдём не туда, верно? Кречет вроде говорил исключительно о Северном порубежье. Хотя это, конечно, понятие растяжимое. Десяток миль туда, сотня сюда…
Ближайшим к началу Пустошей населённым пунктом был дальний имперский форпост, обозначенный на карте как Стужа. Далее лишь дикие дремучие места, куда нет хода никому. Потому что оттуда никто не возвращался. Да и по известной мне информации, ловить там тоже было особо нечего. Стужа была крайней точкой Великорусской Империи на этом участке границы. Когда-то эта земля принадлежала моему роду…
И что-то в тех краях произошло. Теперь, по здравому размышлению, я был практически уверен в этом. Завуалированные намеки Кречета, его подначки… Весь тон капитана Часовых говорил о том, что он решил устроить для меня очередной экзамен, пользуясь подвернувшимся случаем. Хитрый сукин сын, что сказать.
Вот и выходило, что через два дня, поднявшись на борт боевого рейдера, мне предстоит снова окунуться в очередные приключения. А в том, что они предстоят, я даже не сомневался. Я тот еще везунчик. Что ж, заодно узнаю, что такое боевой десантный воздушный корабль Ордена Часовых. «Тигр». Пусть будет «Тигр». Осталось только подготовится к скорому отлёту. Хотя, что мне там особо готовить? Из всех вещей у меня полевая форма Часового, да нехитрый скарб в тощем вещмешке. Моя самая большая ценность — это загадочная, удивительная, древняя монета, подаренная Франком. И отцовский меч.