Еще в имении управляющий подробно рассказал мне обо всем, что начало происходить в Кленовке. И когда я удивлённо спросил, не торопятся ли местные паниковать, Игнат просто и беззастенчиво послал меня в задницу и пояснил, что паниковать тут не принято. И если живущие у приграничья люди говорят, что дело нечисто, значит, так оно и есть. Никто не станет преждевременно кричать от страха, когда волка вблизи еще и не видно. Здесь не центральная Империя. Не благоустроенная Столица. Здесь северные рубежи.
А началось все с того, что по ночам в Кленовке начали слышать… непонятные, совершенно не поддающиеся никакому разумному объяснению и описанию звуки. Исключительно по ночам. Началась эта свистопляска около недели назад и продолжалась с тех пор каждую ночь. Поначалу, почти никто не обратил на эти звуки должного внимания. Были они ещё довольно слабы и невнятны. Но силились и становились громче с каждой ночью, не на шутку переполошив и старосту, и всех жителей деревушки. А потом на эти звуки начали реагировать и животные. Скотина, птица, свиньи поднимали такой гвалт, что хоть святых выноси. Собаки так рвались с цепей, словно чувствовали приближение страшного урагана.
И когда Игнат прибыл в деревню с очередным дежурным визитом, староста уговорил его остаться на ночь. И в эту же ночь непонятные звуки услышал уже и мой управляющий. А услышав, смекнул, что действительно, неладное что-то творится. Что-то, о чем всенепременно следует доложить в Лютоград, пусть там умные головы дальше сами разбираются, что делать.
Относительно самих звуков, Игнат, как и никто в деревне, не мог сказать ничего конкретного. Подобных им никто из этих людей никогда не слышал. Вот мой старинный друг и наставник и понадеялся, что я, проучившись два года в Академии, да малость повидавший мир, уж точно смогу что-то по данному поводу сказать.
Звуки эти зарождались прямо в земле. Исключительно по ночам. Как будто глубоко под почвой что-то начинало шуметь, пульсировать, становясь громче с каждой ночью, но неизменно затихая перед самым рассветом. А с наступлением полуночи опять начиналось все сызнова, только ещё сильней и отчётливей. Чудеса да и только.
Немногословными, волевыми и сильными жителями Кленовки много чего было испытано на своей шкуре. Дичающие с каждым годом окрестные леса, было, рождали в своей глубине совсем уж невероятных зверей… Иногда, далеко на севере, видели всполохи колдовских, невероятных по зловещей красоте зарниц. Пару раз прорывы через ткань мироздания происходили совсем неподалёку от деревушки. И даже самый маленький ребёнок в Кленовке мог с лёгкостью перечислить с десяток наиболее распространённых разновидностей ведьминых тварей. Эти люди мало чего боялись. Их невозмутимость могло пошатнуть лишь непонятное. А непонятное всегда пугало человека.
— Гончих видел, прыгунов видел, безликих тоже видал, — обстоятельно рассуждал Панас, неторопливо попивая из огромной кружки квас, шумно пыхтя в седую бороду. — Даже слизняков, было, видал… Но то всё уже понятное, обычное дело… А вот эти, демоны их дери, ночные пляски мне совсем не по нраву!
Я, сидя напротив старосты, с торца обеденного стола, невольно улыбнулся. Твою ж мать, для этих людей, оказывается, всякие там чуды-юды да страховидлы обычное, мирское дело. Могут ли они вообще чего-нибудь по-настоящему испугаться? Я почувствовал невольную гордость. Как ни крути, а это мои единственные на данный момент люди, мои поданные, если их можно так назвать проклятому наследнику проклятого Рода, в котором от аристократа лишь кровь да Родовой символ на спине.
— А поточнее место не укажешь? — я испытывающе посмотрел на старосту.
Если честно, мне было поначалу несколько непривычно тыкать человеку, мне незнакомому и годящемуся в отцы. Но я инстинктивно понимал, что только так и нужно. Здесь мои владения, моя, какая никакая, а вотчина. И тут я за главного. Пусть не герцог, но защитник и сюзерен всех этих людей. Такова жизнь. Да и не привыкли в этих суровых краях к расшаркиванию и хождению вокруг да около. Сказал, сделал. Не понравилось что — врезал.
Староста переглянулся с Игнатом и призадумался.
— Да в том то вся и беда, Алексей Саныч, что никто толком и не скажет тебе этого. Просто каждый в одно и тоже время начинает слышать эти идущие из-под тверди земной звуки. Ну словно кто жерновами муку перемалывает!..
Вздохнув, я понял, что как ни крути, а придётся все же, как мы и предполагали с Игнатом изначально, останавливаться у старосты на постой. Дожидаться ночи, чтобы самим все услышать.
— Добро, — я решительно положил сжатые кулаки на поверхность стола. Вокруг меня стояли одни пустые тарелки, начисто подметённые. Жена старосты сияла, видя мой зверский аппетит. А Танька, зараза, когда думала, что её никто не замечает, смешно надувала щеки и делала вид, что вот-вот лопнет. — Чего рядить да судить попусту… Ждём заветного часа. А там поглядим.