Дополнял экипаж «Тигра» полный десантный взвод вооружённых до зубов Часовых в количестве десяти бойцов. Полностью готовые к сражению силовые доспехи стояли в десантом отсеке. В любой момент по тревоге Часовые были готовы облачиться в броню и приступить к выполнению любой боевой задачи. Все отправившиеся в этот поход Часовые были опытными, закалёнными во множестве схваток с нечистью ветеранами, прослужившими не один год. Потому и командовал ими наш главный ветеран, старожил Цитадели сержант Фёдор Корнедуб. Я на фоне этих матёрых зубров выглядел сопливым мальчишкой, пусть был, наверно, выше и крупнее любого из них. Вообще, я заметил, что мой молодой и растущий организм, все еще продолжал, скажем так, совершенствоваться. Увидев меня, поднимающегося на борт, встречающий Корнедуб проворчал:
— Ну ты и отъел харю на домашних харчах, Бестужев… Видел бы тебя капитан Кречет…
— Да вы тоже особо на голодного не похожи, сержант, — не остался я в долгу, радостно приветствуя седого вояку. Чудно, но только оказавшись на борту «Тигра», я опять почувствовал такое родство с этими суровыми и мужественными людьми, будто всю жизнь тянул с ними военную лямку бок о бок.
Первым делом Корнедуб потащил меня за собой в личную каюту. И только потом увидел, что я с собой ношу за спиной. Его глаза непроизвольно расширились. Он обошел меня по кругу и негромко проговорил:
— Я уже десять лет не видел этого меча… Это один из первых мечей, выкованных специально для Часовых. И не просто меч. Фамильный клинок рода Бестужевых. Алесандр ловко им владел. Но я ни разу не видел, чтобы эту оглоблю носили без боевых доспехов. Ты зачем его к горбу привязал-то, за-ради форсу, али чего опять учудил?
Вот и пришлось скептически настроенному сержанту продемонстрировать новые ухватки. Ветеран был впечатлён до такой степени, что, заподозрив подвох, потребовал дать ему меч. Не иначе решил, что он из пенопласта сделан и я просто решил над ним подшутить. Однако ж, только подняв, клинок, Корнедуб уважительно присвистнул и, более не говоря ни слова, вернул мне. Тут же, впрочем, добавив:
— Да, это Сашкин меч… Слышь, Алексей, возьмёшь меня я следующий раз на побывку с собой, а? Хоть узнаю, чем таким там тебя Марфа потчевала, что ты столько дурных сил набрался! Можа и мне чего перепадёт…
Я только усмехался. Про свои секреты я никому лишний раз ничего не рассказывал. А мой грифон заговорщицки молчал, смиренно дремая у меня между лопаток. Он и подавно ничего никому не скажет. Так что пусть все смотрят и удивляются.
— Сержант, может, пока мы с глазу на глаз гутарим, про предстоящую операцию расскажете? Зачем мы вообще летим к Стуже? Да еще и в таком усиленном составе? Я насчитал в десантом отсеке одиннадцать комплектов брони. Одна из них ваша.
— Глазастый… — буркнул Корнедуб, усаживаясь в низкое продавленное кресло за прикрученным к чуть подрагивающей под ногами палубе столом. — Я уже и сам забыл, когда последний раз их надевал, все больше по Цитадели брожу, да в штатные разведрейды шастаю. Кречет стал в последнее время мною излишне дорожить, представляешь? Тут такое дело… Да ты садись, чего стоишь как столб? И дрын совой отложи, не сопрет его тут никто, не боись. Слушай, Бестужев.
Стужа располагалась в двух сутках полета на дирижабле от Лютограда, на самом краю имперских земель. Пограничная крепость. Дальше только Дикие пустоши. Глухая тундра и нелюдимые территории. И, не более как три дня назад с фортом прекратилась связь. Любая. На запросы почты никто не отвечал. Ни Трофим ни восстановившийся Рогволд не могли пробиться по магическим каналам до приписанного к гарнизону Стужи колдуну. И мощные артефакты не помогали. Стужа замолчала. Конечно, были возможны разные варианты, объяснявшие внезапное затишье в эфире. И возможно, ничего особо криминального не произошло. Но Кречет и слушать ничего не хотел о проблемах, связанных с технической стороной. Когда и через сутки Стужа продолжала молчать, капитан больше не раздумывал. Отправил срочную депешу мне и приказал собирать «Тигр» в поход.
— Наша задача выяснить, что произошло. Тут уж два варианта. Первый, в который капитан напрочь отказывается верить — почтовый передатчик сломался, а Кирьян вусмерть запил, до беспамятства, и второй вариант, менее, на мой взгляд вероятный…