Игнат, допивая свой квас, согласно кивнул и прогудел:
— Я накажу Митьке с Захаром быть наготове у коновязи. Пущай спят с раскрытыми глазами, с них не убудет. Сам на сеновале залягу, а ты, Лёшка, оставайся тута. Поди, староста уж выделит тебе какую светёлку, а?
Панас приосанился и под насмешливым взглядом жены важно проговорил:
— Не изволь сумлеваться, Игнат. Всё честь по чести. Найдём ужо, где молодого хозяина устроить, найдём…
И нашли!
Поместили меня на ночь в спальню догадайтесь кого? Правильно, хозяйской дочери Татьяны. А бойкую говорливую бестию, продолжающую хитро зыркать на меня карими глазищами, выгнали ночевать в горницу. А поскольку ночь в любом уголке Империи всегда наступала быстро, вскорости я отправился на боковую. Раздевшись до исподнего, но положив меч в изголовье кровати, чтобы был под рукой, я повалился на мягкую перину, набитую не иначе как гусиным пухом. Слышал я, как целый выводок этих горлопанов гоготал на околице…
И не успел я полюбоваться замерцавшими в окошке звёздами, высыпавшими на освободившееся к ночи от туч небо, как дверь в спаленку негромко скрипнула и по половицам быстро прошлёпали чьи-то босые ноги. И когда ночной гость плюхнулся ко мне под бочок, я уже понял, кто это был. Танька. Захихикав, она принялась толкаться локтями и коленками, отодвинув меня к завешенной меховой шкурой стене. Девушка замечательно пахла луговыми травами, чуть терпким девичьим потом и цветами. А ещё от нее шёл жар, как от раскалённой плиты. Моё зрение было намного острее обычного. В сумраке комнаты я увидел, как девушка ловко сбросила ночную рубашку и заползла ко мне под одеяло, тесно прижимаясь всем телом.
— Признайся, ждал ли меня, барин? — с придыханием спросила Танюшка, приподнимаясь на локте и всматриваясь в меня в темноте.
Я же смотрел на ее большие тугие груди, вызывающе мне подмигивающие крупными тёмными сосками. И почувствовал, как её жар со скоростью лесного пожара распространяется по моему телу.
— С того самого момента, как увидел тебя, проказница, — ухмыльнулся я, протянув руку и нежно водя пальцами по ее бархатистой на ощупь груди. Танька чуть вздрогнула, хрипло выдохнула и решительно запустила свою ручку мне в кальсоны, жадно нащупывая то, к чему так стремилась. А нащупав, не удержалась от довольного протяжного стона:
— О-о-о… Смотрю, молодой хозяин рад-таки мне, ой, как рад…
— Даже не представляешь насколько, — я двинулся ей навстречу и страстно впился в её чуть влажные податливые пухлые губы. Танюшка застонала еще громче, крепче стискивая пальчики. Я опустил ладонь на её упругое бедро и крепко стиснул пятернёй шелковистую горячую ягодицу.
Что ж, в моем статусе лишённого всех привилегий аристократа, все же были свои преимущества!
И никто не мешал мне ими воспользоваться. А потом, уже за полночь, когда пресытившись бурными и неистовыми постельными игрищами, Танюшка торопливо ушла, якобы испугавшись, что по утру нас застукают любящие родители (хотя, учитывая, какой мы шум подняли, подозреваю, что её и так ждет серьёзный разговор с мамкой) я сам лично услышал этот жуткий, непонятный и дьявольский шум.
И да, я больше не задавался вопросом, как он смог напугать жителей Кленовки. Грифон на моей спине проснулся и начал лениво царапаться нагревающимися с каждым ударом сердца когтями.
Глава 2
— Я прожил долгую жизнь, сынок. Особенно по меркам Северных земель. И многое повидал, — размеренно проговорил дядя Игнат, засовывая нож в чехол, но не сводя с меня по-прежнему настороженных и опасно поблёскивающих глаз. — И я готов поверить во что угодно, если почую, что это правда. Но если ты тот, за кого себя выдаёшь, то так же должен знать, что я всегда мог уличить тебя на брехне. А теперь рассказывай.
Я ещё раз провёл пальцами по шее. Впрочем, кровь уже начала сворачиваться и я знал, что к утру от этой царапины не останется и следа. Управляющий моим Родовым имением обошёл стол по дуге и снова уселся в кресло. Я оставался сидеть за письменным столом отца. Холодная, потёртая кожа моего кресла холодила спину через прореху в разорванной рубахе. Ладно, это я вполне способен пережить. В голове продолжали стучать частые молоточки. Чёрт, как, оказывается, меня ловко можно подловить человеку знающему и давно со мной знакомому. Впредь нужно быть вдвойне осторожным, если я не хочу рано или поздно проколоться.