Корнедуб, не скрывая потрясения, ошарашенно переводил взгляд с одной могильной ямы на другую. В подступающих сумерках поруганное кладбище выглядело особенно пугающим.
— Алексей, ядрёна кочерыжка… — прокаркал сержант, неверяще крутя головой. — Аж стыдно становится, что такой зелёный салага как ты, такого как я старого пса обскакал! Ты как знать-то мог об этой вот пакости богомерзкой?
— Знакомо ли вам такое понятие, как некромантия? — вместо ответа прямо спросил я.
Корнедуб хотел машинально почесать в затылке, но, вспомнив о бронированной, латной перчатке, лишь озлобленно сплюнул.
— Про то тебе гораздо больше Трофим с Рогволдом бы рассказали. Я то что… Слыхал лишь краем уха. Магия смерти, верно? Одно лишь сказать могу. Средь хлынувшей к нам сотню лет назад нечисти подобного ужаса не встречалось. Или что меняться начало в последнее время, или же волшба эта сугубо нашенская. Но до того редкая и жуткая, что о ней никто и не знает особо. Нешто в Стужу некромант пожаловал, а?
— У меня нет другого объяснения, — признался я, невольно поёживаясь. И далеко не от холода. — Пришел с Севера, каким-то образом проник в форт, его не остановили ни охранные руны, ни Часовые, ни местный чародей. Наслал на жителей смертельные чары, умертвив всех без исключения. А потом… Потом поднял всё, что было мертво, и увёл.
Корнедуб продолжал недоумевать, просто отказываясь верить услышанному. Ветеран Стражи привык сражаться с другими противниками, более понятными…
— Да как так же… Это ж какую силу надо иметь, чтоб подобное сотворить с цельным поселением! Двести душ прибрать!..
— А меня нынче другое более волнует.
— И что же?
— Где эта тварь и те, кого он поднял. И не вернутся ли они в самом скором времени уже по наши души?
— Твою же мать! — не удержался сержант. — Живо в Стужу! Живо!
Ночь грохнулась на обезлюдевший форт, как полная первобытной черноты наковальня, разом прибив последние остатки захиревшего вечернего солнца. Мы все сидели в приемном зале первого этажа штаб-квартиры исчезнувшего гарнизона. Двери закрыты на все засовы, ставни наглухо заколочены. Свечи и масляные лампы зажжены, большущая кирпичная печь хорошо натоплена. Приятное тепло медленно начало наполнять порядком остывшее помещение, разливаясь по телу.
Каждый из находившихся здесь Часовых был полностью закован в доспехи с обнажённым оружием под рукой. Воины вылезали из своих титанических скорлуп лишь для того, чтобы перекусить захваченными сухпайками, да сбегать по нужде. И снова влезть в броню. Корнедуб и слышать не хотел, чтобы эту ночь кто из нас провел без доспехов. Ну, за исключением меня, разумеется. Поэтому я, относительно других, катался, как сыр в масле. Пододвинув один из простых, но прочных деревяных стульев с высокой спинкой поближе к печке, я засел там, скинув с головы капюшон и наслаждаясь идущим от белённого кирпича жаром.
Погрузившись в свои мысли, провел по отрастающим волосам рукой, пропустил через пальцы седую прядь надо лбом и поймал по-отечески снисходительный взгляд устроившегося прямо на полу, вытянув железные ноги, сержанта. Благо силовая броня Часовых позволяла принимать ещё и не такие позы.
— Как вернемся в Цитадель, первым делом отправлю тебя к цирюльнику. А то ишь, зарастать как начал. На тебе и патлы растут вдвое быстрее супротив обычного, Бестужев. И откуда ты взялся такой, а?
Я поправил прислоненный ко всё ещё холодной каменной стене чёрный рунный клинок и неопределённо пожал плечами.
— Кстати, как там мои знакомцы, что прибыли со мной из Академии? Держатся достойно?
— Гутаришь, как будто не меньше моего прослужил, щегол! — изумился сержант и обратился к бойцам. — Нет, мужики, ну вы слышали этого салагу?
Ему ответили негромким смехом. Служивые уже начали привыкать к нашим с сержантом полушутливым препирательствам и стали внимательно прислушиваться к каждой новой словесной схватке. Новость о том, что Стужу извёл, возможно, некромант невероятной силы, они приняли стоически. Лишь крепче стиснули зубы и рукояти мечей. Я ж говорю, суровые люди, непробиваемые.