— Да, это жители форта, — глухим голосом произнёс Корнедуб. — Я даже отсюда узнаю многих… Твою же мать. Покойники начали оживать. Что дальше-то будет?
Признаться, от вида неподвижно замерших мертвецов, тупо смотрящих перед собой пустыми, ничего не выражающими глазами, горящими могильными зелёными огоньками, стало немного не по себе. Грифон бесновался, словно пытался ожить и слететь с моей кожи.
Абсолютное большинство в гробовом молчании рассыпавшихся внизу людей на первый взгляд почти ничем не отличались от живых, когда стояли и не двигались. Если бы не жуткие нечеловеческими глаза. В этом краю было холодно, тела умерших предположительно три-четыре дня назад людей ещё не начали разлагаться. Да, многие лица пожелтели, покрылись трупными пятнами, и при ближайшем рассмотрении казались неестественными, словно восковые маски. Но издалека их было трудно отличить от себя прежних. Только всклокоченных, растрёпанных, неряшливо одетых. Кто был в уличной одёжке, кто в простом домашнем платье, а иные и вовсе в исподнем. Смерть застала этих людей ночью, когда многие спали.
Легкий ветерок шевелил грязные волосы мертвецов, жутким зелёным огнем горели их глаза, окаменевшие лица не выражали и доли эмоций, а рты были сжаты в немом молчании. Но были среди этих людей и те, кто внушал страх одним своим видом. И которых даже слепой не принял бы за живых. Поднятые силой чужеродной страшной магии обитатели кладбища. В сгнивших одеждах, с отваливающимися от костей кусками разложившейся плоти, отвратительного желто-серого цвета, поеденные червями, обтянутые где сгнившей, а где и высушенной до состояния пергамента почерневшей кожей скалящиеся черепа. Самого мерзкого вида покойники и, должно быть, воняющие, как клоака. Хорошо хоть ветер дул в противоположную от нас сторону.
Примерно десяток из прибывших к стене покойников были одеты в солдатскую утеплённую форму и кольчуги. Они единственные из всех неуклюже сжимали в закостеневших кулаках мечи. Наверно те, кто стоял на страже форта, когда в поселение пришла их погибель.
Что ж, против нас явно превосходящие силы противника. Но это на первый взгляд. Повторюсь, Часовые, закованные в силовую броню и вооружённые специальным оружием, способны противостоять и куда более страшным тварям. Пусть этих зомби и на порядок больше, но это в прошлом обычные люди, почти все безоружные, мёртвые и заторможенные. Даже если их укус чреват заражением какой-нибудь нехорошей болячкой, у нас и на это есть чем ответить. Почти непробиваемая броня и особый иммунитет. Да мы шутя отобьем атаку неупокоенных. Каждый железный гигант сметёт два десятка оживших трупов и даже не вспотеет. Нам и помощь корабля не понадобится. Но почему же у меня так тревожно на душе? И беспокойство с каждой секундой все больше охватывает все естество?
Мы смотрели на толпу оживших мертвецов, они продолжали бессловесно пялиться перед собой. Словно выжидали чьей-то команды. Их груди не вздымались, изо ртов не вырывались облачка пара. Они не слышали и не шевелились. Я с высоты площадки сторожевой башни тщательно всмотрелся в теряющуюся в ночи далёкую тундру. Вроде никого не видно. Кто знает, что ещё принесёт этот таинственный и неизученный край, что зовётся Дикими пустошами…
— Что, не видать никаких колдунов? — спросил меня Корнедуб, не отрывая внимательного взгляда от армии мертвецов. — Эти люди… Тьфу, какие ж они теперь люди⁈ Эти мертвецы вышли из лесу. Значица, там они и отсиживались все эти дни. Прятались по норам, не иначе. Стало быть, не очень любят они свет солнышка, а?
— Учитывая, что они решили навестить нас с наступлением темноты, скорее всего так и есть, — произнес я. Грифон яростно грыз меня, я напряжённо крутил головой, до рези в глазах всматриваясь в темнеющую вдалеке полосу теряющегося во мраке ночи леса. Черт, что-то грядёт, ну вот прям нутром чую. На толпу покойников я уже и внимания не обращал, будто видел оживших мертвецов каждый день.
— Сержант, они будут играть с нами в молчанку, пока им не прикажут действовать, — громко сказал я. — Тут уж или постоят, пугая, до самого утра и уберутся обратно в лес или же получат другой наказ.
Корнедуб небрежно хмыкнул в шлем.
— Марионетки. А где ж кукловод?
Я молча указал рукой в сторону леса.
— Он там. Смотрит на нас. Изучает. И решает, как быть дальше.
— Да иди ты в сраку, Бестужев! — ругнулся Корнедуб. — Такого умника, как ты, проще прибить, чем слушать! А то уж слишком часто твои россказни правдой оборачиваются!