— Я — Алексей Бестужев, — не отводя глаз, твердо и уверенно произнёс я, упрямо выдвигая нижнюю челюсть.
Да раздери меня на части весь ведьминский Ковен, если в этот самый миг я и сам не верил в свои слова больше кого-либо! Гарантию даю, что смог бы пройти любой полиграф. Потому что именно в тот момент я понял одну вещь. Моя прошлая жизнь завершена и возврата к ней уже не будет. Умер я там, на старой Земле, или погрузился в глубочайшую кому на ближайшие хрен знает сколько лет, без разницы. Здесь я тот, чьё лицо ношу, и кем родился. Алексей Бестужев, наследник древнего аристократического рода.
Мрачно усмехаясь, огромный мощный мужчина, замерший напротив меня, пригладил коротко подстриженную густую бороду. Его бы пальчиками да арматуру вязать, подметил я. Он был более чем на голову ниже меня, но шире раза в два. А это не так и легко, уж поверьте. Я сам нынче был размерами не меньше кхала Дрого!
— Ну, зыркаешь ты совсем как тот засранец, который уходил из дома два года назад. Этот взгляд я когда хошь узнаю. Грифон на спине, опять-таки… Подобный рисунок даётся один раз и на всю жизнь. И снимается вместе со шкурой. Так что по всем раскладам ты как ни есть сын моего погибшего друга и хозяина. Но как так вышло, забодай тебя бесы, Лёшка, что ты свою сестру позабыл, да и родного дома, судя по всему, не помнишь⁈
Я понуро опустил голову и глухо произнёс:
— Правда твоя, дядя Игнат. Не помню. Я многое что не помню. И ещё больше не знаю. Поэтому и прошу о помощи.
От обветренного лица Игната отхлынула кровь. Он весь продался вперёд.
— Во имя Единого бога, да что с тобой произошло? Нешто в этой проклятущей Академии из тебя зомбаря какого сотворили?
Я про себя хохотнул. А что, как вариант… Но решительно покачал головой.
— Нет. Это было бы слишком простое объяснение… Ничего со мной сверх необходимого для создания Часового не делали. Наверно. Понимаешь, для Игнат, я и последние два года обучения не помню. Я даже не ведаю, что такое быть Часовым. А из всех, кого я бы узнал хоть на смертном одре, лишь ты да отец…
— У нас вся ночь впереди. Если хочешь, кликнем Алиску. Пусть принесет чего на стол.
Я решительно отказался. Почему-то именно сейчас мне больше ни с кем не хотелось говорить. И видеть тоже. Только я и заменивший мне погибшего отца человек.
— Нет, дядь Игнат. Ничего не нужно. Слушай.
И я заговорил. И рассказал не перебивавшему и очень внимательно слушающему меня Игнату всё. Не вру, действительно всё. Рассказал больше, чем даже Ярославу Кречету. Но с одной оговоркой. Я так и не решился признаться, откуда я прибыл. Что перенёсся из иного мира или времени. А так, начиная с того момента, как очнулся на палубе академического корабля, вежливо пинаемый ногами покойного Фляйшера, и до своих приключений в последнем разведрейде, вплоть до высадки на площадь посреди Родового имения.
Когда я закончил, в горле порядком пересохло, а толстые оплывшие свечи сгорели более чем наполовину. За окном давно раскинулась затаившаяся глубокая ночь. Завершив рассказ, я в ожидании уставился на Игната. Тот выглядел малость, хм, озадаченным. В целом, учитывая всё услышанное от меня, в этом не было ничего особо удивительного.
— Да уж, да уж, — пропыхтел Игнат и недоверчиво покачал головой. — Сколько живу, а такой истории и не слыхивал. Вот же… Ну, Алёшка, что я могу сказать… Радуйся тому, что жив остался и что домой вернулся. А с остальным мы справимся. Обещаю. Я помогу.
Я, не скрывая охватившей меня радости, протянул ему руку, которую могучий, напоминающий шириной и статью танк, бородатый мужчина крепко стиснул своей лапищей, на несколько секунд задержав рукопожатие.
— Сам-то что думаешь по поводу твоей отшибленной памяти? Что с тобой случилось-то на борту корабля?
— Дядя Игнат, не хочу говорить о плохом, но возможно, я у меня развивается какая-то болезнь, — я был готов к этому вопросу, потому ответил сразу же, без запинки. — Я слышал… Узнавал, что так бывает, что у человека прямо в мозгу начинает расти нечто вроде нарыва, опухоли. И он забывает самые простые вещи. Не исключено, что нечто подобное происходит и со мной. Точно не знаю.
Игнат сочувственно вздохнул и с горечью произнёс:
— Эх, показать бы тебя в Столице какому-нибудь врачу хорошему, из чародеев высшей ступени посвящения! Да кто ж на тебя там смотреть будет? Кому мы нужны, без денег, и положения в обществе… Кто ты для них?
— Никто и звать никак, обычный Часовой Тринадцатой стражи, — со смешком воскликнул я. — А о моем настоящем имени лучше вообще лишний раз нигде не заикаться. Это я уже давно уяснил… — а затем, немного подумав, добавил: — Дядя Игнат, почему Болотный Царь пощадил меня?