При помощи корабельных лебёдок мы погрузили в трюм выведенные из строя силовые доспехи. Целых одиннадцать комплектов брони навернулись, неслыханно! Хорошо еще, что находящиеся в арсенале гарнизона доспехи местных убитых некромантом Часовых пришли двум нашим парням впору. Пусть на них так же оказались выжженными защитные руны, но энергоустановки остались целыми. Они оказали неоценимую помощь в перетаскивании мертвецов и погрузке доспехов, оружия, инструментов, амуниции и прочих ценных вещей, что еще оставались в обезлюдевшем гарнизоне.
Не хотелось оставлять в мертвом городе-призраке что-то, что сможет еще принести нам пользу. Так что обратно мы возвращались порядком нагруженные. Шли на максимально допустимой для «Тигра» с учетом возросшей массы скорости. Расчётное время прибытия в Лютоград теперь составляло почти двое с половиной суток. Целая прорва времени, чтобы отдохнуть и как следует обмозговать все произошедшее в Стуже.
Вот мы и засели с сержантом в его каюте после того, как наконец «Тигр» поднялся в воздух, да после сытного обеда подремав пару часиков. Тяжёлая работа по подготовке к отправлению, да прочие горькие дела, заняли все наше время с раннего утра до самого полудня. Оставаться больше в Стуже никто не хотел. Да и не было никакого смысла. Помимо прочего, мы несли в штаб-квартиру Корпуса очень дурные новости. Теперь следовало опасаться не только угрожающих нам с Востока заражённых скверной Ведьминых земель, но и смотреть на Север, в сторону Диких пустошей, которые оказались совсем не безлюдными. А полными неведомых опасностей и странных существ, очень сильных и обладающих злобной могущественной магией, с одним из которых нас и угораздила нелёгкая столкнуться…
Когда нам на хвост сел ранний непогожий вечер, мы влетели в дождевой фронт. Огромное, простиравшееся перед нами сплошное иссиня-черное полотно из волнующихся, набухших туч. Мы влетели в это колеблющееся марево, и по обшивке дирижабля забарабанили крупные дождевые капли. Стало гораздо темнее, будто ночь уже заглянула в иллюминаторы. Но «Тигр» продолжал лететь спокойно и не сворачивая с курса. Бескрайняя полоса туч ничем не грозила. Никакого ветра, грома или не дай бог небесного смерча. Словно высшие боги решили таким образом омыть нас и оплакать погибших.
О чем не преминул заметить и сержант Корнедуб, отыскав в шкафчике каюты командующего пузатую фляжку с недвусмысленно пахнущим содержимым.
— Благостная погода, Бестужев. Дождь… Дождь это хорошо, пущай небо прольёт слёзы по усопшим, а их души наконец обретут покой и свободу. Нормально летим. Тихо, спокойно.
Я, вспоминая набросившийся на наш корабль ураган, когда я возвращался после бегства из Кромлеха в Столицу, в Академию Часовых, согласился с сержантом. Дождь монотонно тарахтел по толстому стеклу кормового окошка и даже успокаивал.
— Помянем, — Корнедуб сделал глоток из бронзовой, обшитой толстой кожей фляжки и протянул мне. Тут уж и грех было отказываться. Я выпил, чуть поморщившись от крепости напитка. Напоминало добротный выдержанный виски. Чем было на самом деле, даже и не знал. Да и не хотел знать. Главное, что штука оказалась забористой. То что нужно, чтобы немного размягчить перенапряженные, взведённые до состояния готового рвануть боезаряда нервы.
— Помянем.
Мы расположились в низких, продавленных, но таких удобных креслах, вытащив их из-за прикрученного к палубе стола и поставив ближе к корме, напротив залитого хлещущим дождем окошка. Под потолком горела тусклая желтоватая лампочка, забранная зарешеченным колпаком. Мы возвращались домой, так что на энергии машинной силовой установки можно было не экономить.
— Как думаешь, сможет ли Трофим разобраться, что это за тварь такую ты возле Стужи пришиб, да с клятым посохом этим мертвецким? — с надеждой спросил у меня Корнедуб, снова отпивая из фляжки и качая седовласой головой.
У меня перед глазами опять предстало то, что мы обнаружили, когда скинули с головы мёртвого колдуна капюшон драного затасканного плаща. Брр… На ночь такое лучше не вспоминать.
С виду вполне человеческие, но чрезмерно жилистые, костистые руки некроманта были поросшими короткой серой шерстью. Грубые ороговевшие ногти закручивались подобно когтями хищной птицы. И в тот момент, когда сержант откинул с его лица капюшон, я уже приготовился к тому, чтобы увидеть нечто, такое же противоестественное. И увидел. Несомненно, лицо мёртвого колдуна имело определённое сходство с человеческим. Но имело и ряд решительных отличий, заставляющих гадать о том, что же все-таки за тварь явилась к нам из Диких пустошей.