За пазуху я упрятал тощий мешочек с монетами и бумагу, подписанную лично Кречетом и дающую мне право на двухдневную увольнительную. Подаренную мне загадочным Франком монету я предусмотрительно спрятал в Родовом имении, в ящике стола в отцовском кабинете. Больше ничего ценного я с собой не носил. Черный рунный меч я оставил в изголовье своей казарменной койки. Под личную ответственность коменданта. Конечно, сердце кровью обливалось, но не потащу же я его с собой в нижний город. Лучше вообще лишний раз не светиться свой принадлежностью к Ордену Часовых.
На выходе из Цитадели меня остановили. Пришлось предъявлять бумагу. Зато, пока проводились формальности, успел рассмотреть толщину крепостных стен и поднимаемых специальным, работающим от силовой уставки, механизмом ворот. Ворота представляли из себя угрожающего веса огромную монолитную плиту, состоящую из нескольких слоев темного железа. Я даже боялся представить её массу. На день эта махина приподнималась ровно настолько, чтобы смог проехать дилижанс, с наступлением сумерек и до самого утра плита опускалась вниз, надежно запечатывая обитель Часовых. Всего в окружающих территорию Корпуса крепостных бастионах было трое таких ворот. Я вышел через самые малые из них, смотрящие на восток. Получив обратно свои разрешительные документы, я неспеша двинулся к проходу. Меня провожали безликими взглядами двое закованных в броню огромных привратника, с монструозными мечами на плечах. Проверяющий мои документы Часовой, одетый в простой утеплённый мундир, перед тем, как нырнуть в привратницкую, окликнул меня:
— Эй, Бестужев!
Уже почти поравнявшись с нависшей над головой железной плитой почти метровой толщины, я обернулся.
— Если вдруг вернёшься чуток запоздав, смело свою задержку вали на меня, — тридцатилетний смуглый парень со стальными глазами не шутил. Видя, что я несколько недоуменно нахмурился, с усмешкой пояснил: — В Стуже ты моего брата спас. Тараса Горшина.
Я вспомнил. Горшин. Да, был в нашем отряде воин с такой фамилией.
— Так что если вдруг что задержит, я подпишусь, что ты пришел вовремя, а я тебя на воротах терзал. Но в разумных пределах, естественно. Корнедуб в жизнь не поверит, если скажешь, что на пол дня тут застрял. Но на часок я тебя смогу отмазать.
— Спасибо, — поблагодарил я, думая о том, что при ином раскладе именно этот парень отправился бы с нами и ещё не факт, что вернулся бы.
Еще дома, роясь в отцовских бумагах, я нашел подробную карту Лютограда. И пусть на ней не была обозначена забегаловка под броским названием «Ведьмино семя», но самые основные места города, улицы, кварталы и самые значимые здания, были нанесены и прописаны довольно точно и детально. Так что я, по крайней мере, представлял в каком направлении идти и искать. Главное, спуститься в нижний город, отыскать одну из последних, жмущихся к окраине в районе крепостной оборонительной стене улочек, которая называлась «Рыбная» и уже у местных обитателей испросить про искомую мною дыру.
Город уже давно проснулся, гудел и шумел. Ныне самый крупный из всех находящихся на северных рубежах огромной Империи. Лютоград населяли порядка двухсот тысяч человек. По меркам этого мира огромная прорва народу. Так что нечему и удивляться было, что люди здесь обитали разные. А городское дно было полно бандитов, контрабандистов, воров, наёмников и прочих отбросов более благовидного общества. И вот в рассадник этих самых нижних слоев я и намеревался отправиться.
После всего мною уже увиденного и пережитого я нисколько не боялся возможной встречи с нехорошими дяденьками, которые, возможно, захотят посадить меня на перо или обобрать до нитки. На миг мне даже стало смешно. А вообще, что способно по-настоящему напугать Часового, видевшего и бившегося с такими исчадиями ада, что и не в каждом кошмаре приснятся?
От Штаб-квартиры Корпуса Тринадцатой Стражи до нужной мне улочки было топать и топать. Меня от нижнего города отделяло порядочное расстояние. Конечно, можно было нанять пролётку и домчатся с ветерком чуть ли не по адресу. Но у меня имелось в запасе еще изрядное время. Захотелось пройтись пешком, посмотреть по сторонам, поглядеть на город изнутри, изучить его людей, нравы, вдохнуть воздух, которым здесь дышат десятки тысяч человек, спешащих по своим делам, снующим по улицам, начинавших работу, и встречавших наступление нового дня.