Когда я дошёл-таки до Рыбной улицы первое что приметил, это резко уменьшившееся количество масляных фонарей, взамен них чадили обычные факелы, разгоняя опускающуюся на город темноту. И, конечно, запах. Откуда-то издалека он накатывал волнами, через раз принося с собой ароматы рыбы, разного срока давности и свежести. Слава богу, «Ведьмино семя» находилось в противоположной стороне улицы, подальше от рыбных рядов.
И вот теперь я стоял, опершись спиной об угол кожевенной лавки и внимательно излучал так интересующее меня строение. И если изначально я предполагал, что «Ведьмино семя» окажется жалкой перекошенной халупой, то теперь понял, что мягко сказать, сильно ошибался.
Во-первых, размеры. Этот трактир вовсе не был дешевым кабаком чуть поболя собачьей будки. Весьма добротное и основательное строение из замшелого обожжённого кирпича, в два поверха, крытое чуть покосившейся, но ещё вполне надёжной и прочной четырехскатной черепичной крышей. Окна первого этажа были чем-то изнутри забиты и в них ничего не было видно. На втором этаже кое-где уже светились зажжённые свечи. Крепкая, обитая железными полосами дубовая дверь. Домина находился в самом конце улицы, в тупике, который и перегораживал, смотрясь, как притаившаяся в темноте толстая, распластанная жаба, насупленная и приземистая.
Во-вторых, мне сразу не понравилась аура, окружавшая этот милый дом. Притон, воровская малина, место для сходок здешнего криминала, вот первое, что мне сразу пришло в голову, при виде этих кирпичных хором. Кажется, ребята которые там оттираются, не то что не в ладах с законом, класть они на него хотели с высокой скалы. Такие любого на ножи подымут, и не посмотрят, кто это. Как там обмолвился Гаркуша, некоторые из завсегдатаев этого достойнейшего заведения имеют связи на самых городских верхах?
И в этот бандитский опаснейший притон я и намеревался зайти. А почему бы и нет?
Глава 20
Все той же ленивой разболтанной походкой я подошёл к «Ведьминому семени». Никаких надписей на фасаде здания я не обнаружил. Правда, над входной дверью, рядом с косо прикрученным масляным светильником, разгоняющим сгустившиеся вокруг трактира тени, имелась грубо намалёванная картинка. Вблизи она смотрелась вполне себе живописно и явственно отображала бытующее в миру название этого местечка. Голая, пышнотелая деваха, верхом на метле, с косыми глазами и улыбкой шизофренички. Сиськи размера пятого, а на заду можно играть в нарды. Наверняка неизвестный художник при создании этого шедевра вдохновлялся представлениями местного бомонда о том, как на их взгляд должна выглядеть настоящая ведьма. А что, ничего так получилось, живенько.
Я попробовал надавить на дверь, но она ожидаемо оказалась заперта. То ли час еще ранний для первых посетителей, то ли запускают внутрь исключительно по определённому дресс коду. Я настойчиво постучал и вскорости услышал едва уловимое шарканье за мощным дубовым полотном, а на уровне моей груди с лязгом отодвинулась железная пластина. В образовавшемся окошечке возникли два прищуренных ушлых глаза, с изрядной подозрительностью уставившихся на меня. Я даже сделал шаг назад, позволяя себя рассмотреть.
— Тебе чего, морячок? — простуженным голос спросили меня. Глаза оставались все такими же подозрительными. — Не заплутал, часом?
— Да навродь и нет, — я старался выглядеть недалёким увальнем. — Добрые люди дорогу подсказали, а язык довёл.
Глаза моргнули и недоверчиво заблестели.
— А имена у этих добрых людей имеются, паря?
Я вытащил мешочек с серебром и выразительно им прозвенел.
— Грамоте не шибко обучен, так что имен на монетках не прочту. Но, думаю, они во всей Империи известны!
Мои слова отчего-то рассмешили привратника. Он гортанно хрюкнул и сказал:
— Ишь ты, скоморох выискался. Что, морячок, деньжонки карманы жмут?
— Есть малёхо.
— Сам то, поди, не местный? Не больно ты похож на городского.
— Меньше месяца в Лютограде, — понизив голос, признался я. — В городскую управу охранником устроился. Приняли сразу.
Глаза снова моргнули, а их обладатель весело хохотнул:
— Ещё бы не приняли! Такие лбы, как ты, на дороге не валяются. Ладно, заходи, коль уж пришел. А то маячишь там, как прыщ на сраке…