Колдун, одетый в затасканный и заляпанный какими-то пятнами тёмно-коричневый балахон из толстой шерсти, встретил нас на пороге своей обители как наилучших приятелей, заглянувших на кружку пива. Особенно меня. Мне показалось, что он мне руку оторвёт, так энергично он ее тряс, и смотрел на меня, как на любимого племянника.
— Капитан, Алексей, я вас уже давно поджидаю! — воскликнул он, возбуждённо сверкая глазами. — По новому трупу уже и предварительный анализ сделал. И даже доклад подготовил, но думал, что все ж таки, сами захотите посмотреть, пощупать, так сказать. Эх, вот так приятственная неожиданность от Алексея Александровича — новый потрясающий экземпляр! Капитан, где вы раскопали этого блестящего юношу? В нем пропадает великий естествоиспытатель и открыватель новых видов существ!
М-да, судя по неудержимому словесному потоку, Трофим пребывал на седьмом небе от счастья. Мы переглянулись с капитаном, возвышаясь над субтильным чародеем, как две осадные башни.
— Ишь ты, Трофим, — удивлённо вскинул брови командующий Тринадцатой Стражей. — Я для тебя уже столько лет как всего лишь капитан Кречет, а этот салабон уже Алексеем Александровичем стал! Ты моё-то отчество хоть помнишь, или уже совсем мозгами закис среди своей химии-алхимии?..
— Помню, Ярослав Игоревич, — буркнул Трофим, зазывая нас за собой. — Пойдёмте скорее, сейчас сами всё своими глазами увидите… А коль восхочется, то и пощупаете.
Мы вошли в лабораторию. Капитан, захлопнув с металлическим лязгом за собой толстенную железную дверь, буркнул:
— В твоих устах это предложение звучит несколько своеобразно, Трофим… извращенец ты хренов.
Я с любопытством оглядывался. Лаборатория представляла собой огромное, сплошь каменное помещение, почти квадратной формы, вырубленное, скорее всего, полностью в скальном основании крепости и лишь кое-где стены были дополнительно укреплены камнем и кирпичами. С чуть закруглённого потолка свешивались большие круглые светильники из толстого стекла, за которым негромко гудели ярко-жёлтые лампы. На освещении тут явно не экономили. Так же я заметил змеящиеся по верху железные трубы вытяжной вентиляции, какие-то кабеля и шланги. На противоположной стороне от входа располагался огромный, покрытый волшебными рунами, металлический кожух силовой установки, дающей лаборатории необходимую энергию от алхимических кристаллов.
Несколько больших металлических и каменных столов, прикрученные вдоль стен к полу шкафы, заваленные различными инструментами стеллажи, совершенно непонятные громоздкие агрегаты, напоминающие одновременно перегонные кубы и огромные ламповые транзисторы… Железная печь, гудящая от жаркого пламени. Также в этой пещере было три отделённых друг от друга перегородками небольших бокса, размещённых по правую сторону от входа. А посреди лаборатории стоял большой, хитроумно устроенный и оснащённый системой дренажа железный стол, похожий на анатомический. На нем лежало нечто, отдалённо смахивающее на человека. К нему едва ли не отплясывающий от нетерпения чародей нас и подвёл.
— Жарко тут у тебя, Трофим, — Кречет потянул за стоячий воротничок своего приталенного темно-серого мундира. — А уж сколько энергокристаллов пожирают твои чудо-машины в день, лучше иной раз и не вспоминать. Можно целый взвод Часовых снарядить на двое суток безостановочного боя!
— Ничего, алхимические копи Империи не оскудеют, — поморщился чародей, широким жестом указывая на стол. — Знакомьтесь. Вот он, свежачок, что Алексей приволок. Пришлось его немного обработать, чтобы вонь отбить. Удивительное дело, после смерти его ткани начали источать крайне неприятный запах, словно потовые железы продолжали работать и после остановки сердца. Видимо, так эти существа устроены…
Мы с Кречетом уставились на покойника, что лежал на спине поверх отливающего синевой стола из нержавеющей стали. Я уже его видел, и потому моя реакция была умеренной. Капитан же, хмыкнув, сложил могучие руки на груди, и сказал:
— Любопытной зверь.
— Не то слово! — подхватил Трофим. — Совершенно уникальное существо. Даже на первый взгляд. И это я еще не произвел вскрытие!