— Есть многое на свете, друг Горацио, что и не снилось нашим мудрецам.
Трофим, оторвавшись от своих каракулей, пробормотал:
— Хм, любопытное высказывание…
Кречет же, как-то странно покосившись на меня, обратился к чародею.
— Ладно, не будем тебя сильно отвлекать от твоих задушевных посиделок с чудищами, Трофим. Только, прежде, чем мы уйдём, расскажи Бестужеву и про остальное.
Орденский колдун, усмехнувшись, указал на задёрнутые от посторонних глаз плотными занавесями боксы.
— Вон там, обложенные льдом, лежат ещё два покойника. Один из кленовских нюхачей и стужевский некромант.
Я, весь подобравшись, тут же обратился в слух. Кречет продолжал странно усмехаться.
— Слепая тварь, у которой сказалось вросшее кольцо на пальце, как есть раньше была человеком. Все анализы указывают на это. Судя по всему, и он и его товарищ-близнец, были изменены осквернённой магией, исковеркавшей саму структуру человеческого тела и придавшей новому созданию определённые качества. Ведьмы научились создавать из людей живое оружие. Гибридов, призванных выполнять поставленные задачи. Каково, да?
О чем-то таком я уже и сам давно думал. Произведённые Трофимом исследования лишь подтверждали мои догадки. Кстати…
— А вторая безглазая тварь?
Кречет кашлянул и весело переглянулся с Трофимом.
— А второго касатика мы тщательно упаковали в специальный ящик и с подробнейшим отчётом, подписанным всеми старожилами Корпуса Тринадцатой Стражи, отправили в Столицу, в Штаб-квартиру Ордена. Хотели более весомых доказательств того, что Ведьмы затевают что-то неладное — пожалуйста. Следующим заходом мы им отправим и дохлого колдуна с его посохом.
Трофим с некоторым сожалением вздохнул.
— Да, это жуткое существо, что истребило целое поселение, еще удивительней. Это создание совершенно непонятной конфигурации. По сути, оно так же представляет из себя гибрида. Наподобие хорта или оборотня. Но это существо разумно, могущественно и обладает невероятной силой. Это не единичный плод случайных противоестественных связей. Это представитель давно сформировавшейся высшей материи. Но я так и не смог определить, что породило это существо. Какая магия здесь оказалась замешана? К тому же сама структура его организма вызывает множество вопросов… У меня есть предположение, что при его создании использовались некие недоступные нам знания или чары. Но не могу сказать, какие именно. Как и не смог обнаружить источник его могущества. После смерти некроманта, его посох превратился в обычную костяную палку с безжизненным черным стеклянным шаром и высушенной рукой, некогда принадлежащей человеку. Типичная побрякушка уличного фокусника. Надеюсь, столичные чародеи и учёные смогут дать больше ответов, чем мы с Рогволдом.
— Рогволд? Он уже в строю? — оживился я.
— А что с ним сделается-то, с этим упрямым старым мерином, — усмехнулся Кречет. — Он помогал Трофиму разбираться с чародейскими примочками некроманта.
— Да, среди его колдовского набора нашли множество интереснейших ингредиентов, назначение которых мы пока не определили, — разочарованно закусил губу Трофим. — Пока работаем над этим. Возможно, сможем определить компоненты препаратов и способы их воздействия на магические поля… Не хотелось бы этой информацией пока делиться…
Кречет поспешно его успокоил, настоятельно проговорив:
— Потому отправим в Новоград лишь труп колдуна и его волшебную палочку. Все равно с них больше никакой пользы…
И тут, прерывая наш разговор, с железным лязгом отворилась входная дверь, заставив нас повернуть головы. В лабораторию вошел сверкающий лысиной, абсолютно здоровый и цветущий мужчина средних лет. Он улыбался и, увидев меня, громко и с чувством произнёс:
— Бестужев, у меня уже начало складываться впечатление, что ты избегаешь меня! Как будто устыдился того, что спас мою шкуру! И кто бы мог подумать, что я найду тебя именно здесь?
— Рогволд, — расплылся я в невольной улыбке.
Глава 25
Этот корабль прибыл в город ночью. Завис над огромной причальной площадкой Воздушной гавани, ярко сияя алыми и синими сигнальными огоньками. Некоторое время он просто мягко покачивался на воздушных потоках, скрытый разлившимися чернилами ночи. Снова набежавшие на Лютоград тучи отрезали от земли мерцающие северные звёзды. Корабль, негромко жужжа мотогондолами, чуть повернулся, словно высматривающий далеко внизу жертву затаившийся хищник.
На деле судно искало свободное место для приземления. И уж точно никак не напоминало небесного ястреба. Причальное поле было почти наполовину пустым и, вскорости определившись с местом посадки, дирижабль пошел на снижение. Это был старый, громоздкий корабль, с измочаленной всеми ветрами мира оболочкой сигары, покрытой истрёпанными шпангоутами и растяжками. Огромная, угловатая гондола, похожая на подвешенный к брюху оболочки чёрный кирпич, также выглядела старой и битой временем.