— Эй, Белоснежка, — от противоположной стены выкрикнул Циркуль. — Ты долго там стоять собираешься? Моя кровать себя сама не застелет.
— Я уже сто раз говорил, что кровать тебе застилать не стану, — нахмурился Тим.
— Ну, что же? – деланно хмыкнул Циркуль. — Тогда мне точно придётся тебя проучить.
Затем он подошёл к Тиму и заехал ему лёгким апперкотом под дых. Дух из парня хоть и не выбило, но удар был не из приятных.
— Когда же ты от меня отстанешь, урод?!
— Когда мужиком нормальным станешь и морду мне набьёшь.
— Циркуль, отстань от него! Сейчас ты точно перегибаешь. — Не глядя, проговорил я.
— Да ладно! Тебе-то дело какое?
Нормальных слов Циркуль понимал редко, потому его пыл стоило немного остудить. Я уже собирался сказать что-то резкое, но меня опередил Крас, что успел вернуться от умывальника:
— Отойди от Тима, ты, правда, уже надоел! Вопрос с нарядом ещё не закрыт, так что…
Крас картинно развёл в стороны руки и поднял брови. Циркуль в ответ только фыркнул, но всё-таки отошёл. Спорить ему было невыгодно. Игорь Краснов был парень что надо, да и командир неплохой, справедливый! Правда, шутки не всегда понимал, но то дело житейское.
— Ребята, дайте кто-нибудь зубную пасту, — не изменяя себе, начал утро Калаш.
Шева просто не мог оставить его реплику без внимания:
— Бродяги в переходе тебя точно своим сразу признают! Талант на лицо, ха-ха!
— Ага, наверное, есть личный опыт? — не остался в долгу Калаш.
— Может и есть. Тебе рекомендации нужны для новой работы?
— А тебя кто рекомендовал?
Как ни странно, но в этот раз последнее слово осталось за Калашом. Обычно Шева выигрывал львиную долю словесных баталий, но сегодня, видно, не его день.
Денис Калашников был однофамильцем известного инженера. Парень был сиротой и выжимал из своего горя все соки. Он выгрызал себе место под солнцем, выбивал уступки и поблажки в учёбе. Мы всегда смотрели на это сквозь пальцы. Жизнь Дениса не радовала, потому поделиться все просто обязаны. Но это не означает, что над ним нельзя иногда подшутить. Можно.
— Пойдём, у меня есть паста, — бросил Медведь и пошёл к умывальникам.
— Вот, хоть один нормальный человек ещё остался в этом кубрике, — повеселел вдруг Калаш.
— Иди, иди, обормот, — кричал вслед ему Шева. — А то, глядишь, Медведь и передумать может.
— Ага, смотри… Медведь – парень что надо! Не то, что некоторые! — Уже на ходу фыркнул Калаш, но всё же пошёл чуть быстрее.
— Эй, Медведь, — бросил Шева, застигнув парней у двери. — Был бы ты аккуратнее с тем попрошайкой, а то глядишь, ещё чего выпросит, ха-ха!
— Пускай просит, мне не жалко поделиться. К тому же…
— Стоп, стоп, стоп! — выкрикнул вдруг Емеля, не давая Медведю закончить. — Слушай, пирожок, только не заводи новую лекцию. Мы все знаем, что ты много умных слов начитал в своих книжках, но давай не сейчас, хорошо?!
Медведь только хмыкнул и вышел из кубрика. Женя Карпин, и правда, иногда был занудой, но очень редко. Обычно слушать его было весьма интересно, если не очень долго. Своё прозвище Медведь получил за походку. Парень был слегка неуклюжим и робким, но это не мешало ему быть курсантом.
Медведь замыкал мой десяток – то самое второе отделение, что влипло в историю. Как ни крути, а сегодня на полигоне мы оставим столько калорий, что диетологам и не снилось. Кстати, если кто сильно желает сбросить лишний вес – пусть поступает к нам в академию. С нашим капитаном ожирение никому не грозит!
Как и говорил Игорь Викторович, после завтрака мы собрались у дверей оружейного склада. Дежурный сначала впустил только Шеву, остальным пришлось ютиться снаружи. Здание оружейной здорово выделялось: кирпичные стены были куда толще других пристроек, окна крыли решётки, а проход закрывала массивная железная дверь. Склад стоял у плаца, напротив вырастала наша казарма, за ней начиналась мощёная камнем дорожка, что вела к двухэтажному зданию комендатуры.
На плацу тогда маршировал целый взвод. Ребята отстукивали в такт сапогами, рвали глотки, напевая строевые песни. Видно, не только мы сегодня провинились. Кроме оружейного склада и казармы, плац ещё окружали многоэтажные лекционные залы, потому в получившейся чаше их песни звенели эхом, будто в горной долине.
— Первокурсники надрываются, — искривил губы в улыбке Крас. — Совсем пяток малыши не жалеют.
— Сам малышом-то давно был? — хмыкнул Калаш. — Мы ещё и не так сапогами отстукивали.
— Крас, а ты чего с нами? — невзначай бросил Емеля, блеснув лукавым взглядом. Обычно такие вот гляделки заканчивались подвохом. — Как же рота почётного караула осталась без присмотра?