Дышать стало трудно, на плечи придавила незримая ноша. Рядом что-то громко шипело. Я не сразу понял, что это был пистолет в руках Бориса. Резкий звук нарастал, набирался силой. Из канала ствола уже вырвались малые искры и успели превратиться в яркую вспышку. Следом показалась головка пули, что медленно поплыла над землёй, оставляя позади кольца сжатого воздуха.
Размышлять было некогда! Ещё немного и смерть настигнет капитана, и тогда…
Рядом со мной застыл один из конвоиров Бориса. Я вырвал у него из рук автомат, развернул оружие на ремне и цевьём раздробил наёмнику челюсть. На такой скорости удар вышел страшным. Головорез оторвался от земли, капельки крови выплыли изо рта, зависли над головой, будто в космической невесомости. Следом прорывался на волю бордовый фонтан.
Дальше я снова развернул автомат и выстрелил в последнего провожатого. Снова зашипело, пуля мощной скорострельной винтовки показалась гораздо скорее. Я отпустил оружие и бросился к капитану. Автомат повис в воздухе, а я уже пытался обогнать другую пулю, выпущенную пистолетом Бориса.
Воздух стал ещё плотнее и жёстче, я как будто пробирался сквозь бурную реку. Ноги быстро наливались свинцом, каждый шаг давался надрывом, но я терпел. Пока я бежал, пуля уже долетела до головы капитана и даже слегка оцарапала лоб. Мне пришлось хватать её в руки…
Сказать проще, чем сделать. Пуля точно приросла к своей траектории, оторвать её было сложно. Напрягая все члены, будто раб на галере, я вырвал её из борозды пробитого воздуха. Тот свинцовый осколок чуть ладонь мне до кости не прожёг, пришлось быстро швырнуть его в сторону.
А затем я чуть не споткнулся о бездыханное тело Якова. Светлые волосы пропитала красная жижа, лица не было, только страшная рана. Ещё вчера вечером мы шутили и смеялись над какой-то ерундой, а теперь парня нет. Его убила та сволочь, что стояла напротив меня, сияя той же мерзкой улыбкой.
Я не знаю, что меня удержало, почему я не прикончил Бориса? Очень хотел, но рука просто дрогнула. К тому же, за его спиной дымились развалины комендатуры. Он точно был нерядовым членом банды, потому я решил оставить его заложником.
Бить Бориса было даже приятно, я заехал кулаком ему в лоб. Очень слабо, совсем без замаха, но на такой скорости того должно было хватить. Хотел ещё забрать пистолет, но не успел. Время снова потекло, как и прежде. Двигаясь как метеор, я даже не понял, как сильно устал, силы в тот миг меня покинули окончательно и вместе с Борисом я рухнул на асфальт.
Хотя это было уже неважно, ведь больше ничего делать и не пришлось. Битый автоматом наёмник рухнул на землю, мощная пуля разворотила жилет и достала грудь последнего бойца из конвоя, а Борис уже был в глубоком нокауте. Ну а я лежал рядом с ним и не мог даже пошевелиться.
— Ты в порядке? — участливо спросил капитан, пытаясь понять, что случилось.
— Ага, — невнятно промычал я, устало закрывая глаза.
— Это что было-то?
— Понятия не имею, — честно ответил я. Затем попытался встать. Не вышло. Усталость сковала все члены, тело не слушалось.
— Ник, это что, ты их завалил? — недоумённо проговорил Емеля, присаживаясь у стены.
— Похоже на то, — неопределенно ответил я, ставя точку в разговоре своей интонацией. Что-то не в духе я был для бесед.
Затем ребята перенесли меня и Бориса внутрь склада. Его сковали наручниками, а меня аккуратно уложили на топчане для дежурной смены. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем…
Затем всё померкло, и я отключился. Кажется, в комнате стало темно. Может даже последние стёкла повылетали, а может и ещё чего? Я не знаю. Как и остальные ребята, я уже был без сознания. Потому и не видел, как в воздухе над нашим складом появилась разноцветная воронка размером с двухэтажный дом. Она опускалась всё ниже, пока не проглотила всё здание. Затем так же внезапно растворилась в пространстве.
На том месте, где несколько мгновений назад стоял оружейный склад военной академии, зиял трёхметровый провал. Даже следов фундамента не осталось.
Глава 2
Никогда я не просыпался так тяжело. Виски пульсировали безжалостным боем литавр, острая боль растекалась по всей голове и давно переросла в изощрённые пытки. Тело застыло, спина затекла и вот-вот была готова окаменеть, ещё немного и я бы точно превратился в скульптуру.