Стоило мне на ней сфокусироваться, как тень пропала. Я подумал, что это очередное выжженное пятно на сетчатке.
- Ночью придется надеть солнечные очки, - пробормотал я.
- Отличная мысль! – обрадовался Гоша, протягивая полупустой стаканчик с кофе. – Ночью да в темных очках они вообще ничего лишнего не увидят!
Глава 24
24.
Лунная радуга образуется, когда лунный свет преломляется влагой в атмосфере. Ее намного труднее увидеть, чем дневную, потому что лунный свет намного слабее солнечного. Ночная радуга располагается напротив Луны, в противоположной стороне неба. Поскольку ее цвета плохо различимы, она кажется просто белой.
Дождливая погода установилась, кажется, надолго. Тучи шли одна за одной, и солнце, выглядывающее в прорехи от силы на полчаса, было не в состоянии высушить промокшие деревья и дороги.
На раскисшей площадке у мегалитов репетировать было весьма неудобно. Я извозился и стал похож на кикимору. Гоша был такой же «чистенький», но упрямо продолжал мучить себя и нас, заставляя раз за разом повторять одни и те же действия. Нам предстояло упрятать фальшивый артефакт в выемку под алтарем – так, чтобы ничего не торчало и не привлекало внимание и была возможность незаметно достать его.
- Вечером сюда явится Медведин, - нервно шипел он в ответ на мои попытки уговорить его переждать очередной шквал непогоды, - мы не сможем при нем заниматься мечом. А завтра на капище и вовсе будет не протолкнуться: полиция, охрана, Охлябин со своими ребятами. Мы должны отрепетировать именно сейчас. Дождь – это не гроза, так что продолжаем!
Реплика Агрикова меча была тяжела и громоздка. Мы с Гошей пыхтели, когда расчищали щель под камнем, куда этот стальной дрын никак не желал подлезать, а после пыхтели еще громче, стараясь замаскировать рукоятку комками грязи и травы. Создалось впечатление, что алтарь намагнитился от молний, и меч прилипал к нему намертво, не желая двигаться как следует. Когда Гоша с натугой и с лязгом вытягивал его наружу, Вера и Леонид, игравшие роль зрителей, всякий раз находили, к чему придраться: то меч был виден со стороны, то лицо у Гоши от усилий перекашивало. Ночной мрак был призван многое скрыть, но прожектора, без которых в овраге шею свернешь, требовали изящности и легкости в исполнении трюков.
- А я не фокусник! – угрюмо оправдывался Гоша. - Но так и быть, еще раз попробую.
Мы вынужденно пробовали вместе с ним.
Из-за плотных туч в овраге сделалось сумеречно, что помогало грамотно выставить свет. Снегов таскал наши мощные фонари туда-сюда, стараясь подгадать, чтобы тени от них скрывали алтарь и то, что под ним. Он, как и мы с Гошей, промок до нитки, не спасал и дождевик, успевший, к тому же, порваться, но упорный участковый не сдавался, чем здорово меня удивил в хорошем смысле. От работы под дождем мы отстранили только Веру, позволив ей укрываться под деревьями, где не так сильно лило, и руководить процессом со стороны.
- Нет, все-таки это неправильно, - сказала она, когда, казалось, мы нащупали хоть какой-то баланс. - Если алтарь совсем не будет виден, нас заподозрят.
- Значит, его надо осветить с другого угла! – нервничал Гоша. – Леня, вон тот прожектор ставь правее. Нет, отодвинь его на метр, не больше!
Леонид подал совет:
- Надо капитально измазать лезвие грязью, чтобы не бликовало. У преступников могут быть бинокли, и они засекут малейший отсвет.
Снегов не до конца понимал глубину Гошиных замыслов, и это тоже создавало проблему. Наконец, что-то стало вырисовываться, и Вера уверенно заявила, что изо всех стратегических точек Гошина возня почти незаметна.
- Отлично! – Гоша возликовал, сверкая белозубой улыбкой, ему тоже надоело мерзнуть под хлесткими струями. - Предлагаю вернуться в поселок, а вечером покажем Медведину то, что ему следует видеть. В «ведьмин круг» спускаться никому не позволим.
Снегов оказался предусмотрительным и захватил на капище красно-желтую ленту, которой ограждают место преступления. Гоша ей обрадовался и тотчас принялся огораживать кромлех. Я же стал прятать меч под алтарь в последний раз, и тут, в самый ответственный момент, на нас сверху упал ярчайший поток света. Мы замерли в раскоряченных позах, пришпиленные им, словно жуки-навозники. Сверху послышался недовольный возглас Веры.