- Что мне в Москве делать? Суета сплошная, не живешь, а отрабатываешь программу. Дом-работа-транспорт-магазин – и так без начала и конца. Замкнутый круг.
Она словно уговаривала сама себя.
- А тут, думаешь, по-другому будет?
- Тут люди другие, Сань.
- Люди другие, - согласился я, - но ты для них чужая.
- Но если мы потомки Аннушки, Хранительницы Пути, то наше место здесь, в Черном Яру. Они примут это, примут меня, как ты считаешь?
Я пожал плечами:
- Ты в самом деле веришь, что будешь здесь счастлива? С Гошей?
- Я понимаю, на что ты намекаешь. Но Гоша любит меня. Он никогда не даст меня в обиду.
- Ты в нем ни грамма не сомневаешься.
- Есть люди, которым нельзя не доверять. Если им не доверять, то жизнь теряет смысл. Ведь так, Саня? Ты безоговорочно доверился Вере, а я доверилась Гоше. И это правильно.
И все-таки Алена пребывала на распутье, я видел это. Она тоже любила Гошу, хотя мне начинало казаться, что в ее душе недавно зародились сомнения, но стоило ли поощрять ее на этом пути? Оставшись одна, сестра вполне могла впасть в затяжную депрессию. Я не знал, что сейчас для нее лучше: расстаться с Гошей и горевать об этом, или остаться с ним в поселке, пытаясь выстроить все заново, и тоже потом горевать. Адаптация к сельской жизни – непростой процесс, а разочарования наносят смертельные раны.
- Почему ты молчишь? У вас с Верой ведь все серьезно? Ты сделаешь ей предложение?
Я не знал и этого. Вера мне нравилась, очень сильно нравилась, временами я терял от нее голову, но предлагать ей простое сожительство я точно не собирался. С ней либо штамп в паспорте, либо никак. Но только чтобы позвать в загс, надо хоть как-то представлять совместное будущее. У меня не было уверенности, что Вера это будущее себе представляет, да и сам я еще ничего толком не придумал и не прогнозировал. Предлагать же руку и сердце без малейшей надежды получить согласие, я не мог. Более того, серьезно опасался, что на данном этапе ее отказ очевиден и окончателен. Услышав «нет», мне придется расстаться с ней навсегда, уехать и не вспоминать.
- Об этом пока рано говорить.
- Ты не думай, что я лезу, но мне кажется, Вера ждет от тебя конкретных слов. И если ты просто отчалишь в Москву, ничего не сказав…
- Обещаю об этом подумать. Но сейчас мои мысли заняты немножко другим.
- Что может быть важнее любви и отношений? – искренне недоумевала сестра, и где-то в глубине души я был с ней согласен. Именно эти простые истины, а не поиски артефактов и не, тем более, световые шоу делают людей счастливыми. – И потом, Сань, разве ты не про Веру думал, гуляя под дождем?
- Я ходил покупать обувь.
- Где же покупка?
Я обреченно махнул рукой. Про угрозы Кукина рассказывать я не собирался, поэтому счел за благо переключиться на другую тему.
- Сегодня в овраге со мной произошла одна странная вещь, - сказал я. - Ты, кажется, рассказывала, что когда бродила среди менгиров и попала в радужный туман, у тебя кружилась голова. Я ничего не путаю?
- Немного кружилась, да, - подумав, подтвердила Аленка. – Ты тоже испытал головокружение? Не удивлена. Ведь мы оба с тобой потомки Артанской волхованки.
Она опять принялась сдирать налипшую на зубья шерсть, и Жужа, досадуя на прерванное занятие, встала, выгибая спину.
- Это случилось, когда рассматривал рисунки на камнях. Они словно загипнотизировали меня, потому что я совершенно не помню, как вышел из леса и оказался у капища. Может, впал с транс?
Сестра сняла перчатку накрыла мою руку своей, приободряя.
- Меня моя реакция очень сильно взволновала, и Гоша подсказал почитать про психографию. Ты тоже поищи в интернете. Мне помогло. Я перестала чувствовать себя безумной дурочкой.
- Что это такое – психография?
- У каждого человека есть врожденная способность к визуализации. Это картинки, которые наше сознание воспринимает как зрительный образ. В психологии техника визуализации помогает структурировать внутреннее пространство человека, чтобы, например, повышать его творческие способности, успокаивать или направлять. Так вот, - сестра глубоко вздохнула, - оказывается в исторической науке тоже есть подобное направление. Называется, если не ошибаюсь, когнитивная археология. Ее придумал один американский профессор, который сопоставил наскальную живопись эпохи палеолита с ритуальными практиками современных индейских шаманов. Его вывод таков: геометрические узоры, что рисовали на стенах пещер наши далекие предки, призваны вводить сознание в измененное состояние. Вызывать сон наяву.
- Галлюцинации?