Помянутый Гоша нарисовался на кухне – хоть не поминай. Я махнул ему, подзывая:
- Припомни, пожалуйста, поименно всех, кто был в доме, когда Аленку нашли, это важно.
- Да кто только не был!
- А ты напрягись. Тут все-таки не партер Большого театра, все на виду.
- Хочешь вычислить, кто поставил «жучок»?
- Тот, кто поставил, не связан с уголовниками. Он богат, хитер и уважает прогресс. И очень опасен, потому что мы до сих пор его не подозреваем. Как бы нам не столкнуться сегодня на капище с неизвестной третьей силой.
Гоша насупился, пощипал переносицу:
- Ну, Снегов был в доме, Агафья Юрьевна, тетка Наташа и ее дочь...
- У тетки Наташи есть дочь? – удивился я, потому что думал, что она одинокая.
- Да, Аллой зовут. Она обычно в Рязани живет, в поселке редко появляется, но в те дни навещала мать и участвовала в поисках Лены. Еще два человека от Охлябина были – охранники с турбазы. Еще соседи по улице: медсестра и фельдшер поселковые, обе на пенсии, но иногда помогают здешним по специальности. Замглавы Ипатов был... Нет, Саш, тупо перебирать имена – это пустое занятие. Кто угодно мог и никто из них.
- А что ты имел в виду, когда сказал Аленке, что «не стоит меня удерживать тут насильно»? – спросил я, резко меня тему. – У тебя были на меня планы изначально?
- Когда это я такое говорил? – попробовал было возмутиться зять, но я напомнил ему о разговоре, который подслушал в день приезда.
- Я своими ушами слышал, как ты Аленке внушал, что раз она снова дома, то я должен вернуться в Москву. Потому что больше не нужен да и кошку привез. Для кого я являлся запасным вариантом?
Гоша натурально стушевался и принялся юлить, вызывая прочные подозрения, что я прав. Мое присутствие в Черном Яру было кем-то запланировано, и «трансвестит» об этом знал или догадался позже, а мне не сказал. Возможно, похититель Аленки целился не в Гошу, а в меня. Он был уверен, что я, узнав про сестру, тотчас примчусь сюда.
- Саш, не ищи скрытых смыслов там, где их нет. И вообще, я пришел тебя на капище звать, а не лясы точить. Я волнуюсь за сохранность меча.
- Медведин же там охрану выставил.
- Именно поэтому я и волнуюсь. Собирайся, пойдем в овраг пораньше. Скажу, что мне надо текст заклинания на старославянском отрепетировать. Я, кстати, такое заклинание красочное откопал – закачаешься! Будем молитву Перуну возносить.
Я считал, что лично мне на репетиции делать нечего, но все же составил Гоше компанию и честно торчал у менгиров, пока родственничек гонял охранников и гнусавым голосом, потрясая кулаками, взывал к древним богам, изображая Великого и Ужасного Гудвина. Моя маята и поиски ускользающих смыслов продолжались. Чтобы развеять хандру, я прошелся немного по округе, размышляя о вчерашней телепортации и психографии. Мучимый бессонницей, я читал про это в интернете, и теперь не придумал ничего лучше, как отвлечься на теорию.
Оказалось, что психография не выдумка отдельно взятого американского археолога, а весьма популярное направление, имеющее множество приверженцев. Ее последователи считали чуть ли не всю живопись продолжением внутренних видений, которые минуют словесное описание и идут прямо от сердца. Это роднило примитивное искусство с религиозным опытом. Рассматривая специальные геометрические узоры, древний человек впадал гипнотический транс и переживал «внетелесный опыт»..
Сейчас я тоже рассматривал узоры. Конечно, я понимал, что поступаю опрометчиво, но требовалось проставить эксперимент. Я спрашивал себя, не начал ли «ходить по менгирам»? Чтобы опровергнуть это или подтвердить, следовало воспроизвести полученный однажды эффект, ведь один раз – не система.
С Гошей я не делился – еще чего! Вцепится как клещ. Но исподтишка наблюдал за оперативниками и телохранителями Медведина, которые тоже проявляли интерес к узорчатым камням. Никто из них не испытывал дискомфорта, мне же очень скоро начало знакомо дурнеть, но иных феноменов не наблюдалось: ни тумана, ни визита потусторонних гостей, ни мгновенного переноса (что огорчало, втайне я надеялся, что смогу повторить). Тем не менее, я оставался настороже, что-то же крылось за приступами моего недомогания.
Когда мне надоело шляться, я устроился на небольшом валуне, подстелив под себя пакет из магазина, в котором Гоша принес тексты «заклинаний». «Трансвестит» был доволен, как бегемот, потому что никто не обнаружил нашего меча и не подозревал о готовящемся надувательстве. Абсолютно все были настроены серьезно. Наверное, следовало гордиться вместе с ним проявленным хитроумием, но было противно. Меня подташнивало – если не от рисунков, то от того, что приходится участвовать в обмане.