В рабочий день пробок почти не было, хотя и не могу сказать, что катился с ветерком. Немного поплутав в поисках поворота на Солотчу, я миновал сложную развязку и взял курс в глубь Мещерского края. Шоссе, вопреки опасениям, гладко стелилось под колеса, и если бы не естественное волнение за сестру (мозг отказывался верить, что с ней случилось что-то плохое, но сердце обливалось кровью), поездка по провинции была бы приятной.
Официально Солотча – микрорайон Рязани, хотя физически этот поселок отстоит от города более чем на 12 километров, отделенный от него рекой, полями, лесами и другими населенными пунктами. Странное, на мой вкус, дело, но так уж сложились обстоятельства. Солотча окружена со всех сторон заповедным сосновым бором и украшена симпатичной речкой Старицей с милыми песчаными берегами, над которой довлеет белокаменный монастырь, ровесник Куликовской битвы.
Погода стояла приятная, летняя и солнечная, что после недельных затяжных дождей не могло не радовать. Мирный пейзаж постепенно меня успокоил, и я стал думать, то Гоша – известный придурок, даром что писатель. Наверняка Аленка уехала в гости к какой-то подружке, а он, погруженный в свои сюжеты, просто забыл о том, что она говорила. Связь у них в Черном Яру скверная, это я лично был готов засвидетельствовать, ибо при общении с сеструхой сигнал пропадал регулярно. А стационарных телефонов в деревнях может и не быть, ведь так? Я размечтался, что приеду, а Аленка уже дома, мы обнимемся, расцелуемся и вместе посмеемся над Гошиной паникой.
Так я себя уговаривал, слушая жалобы Жужы, которой надоело сидеть взаперти.
- Терпи, хулиганка, - сказал я строго, - скоро приедем.
За приоткрытым окошком проносились огромные корабельные сосны, залитые заходящим солнцем, что превращало их стволы в колонны из жидкого янтаря. Промелькнул малоэтажный поселок, за которым находилась нужная мне развилка на Вязожары. Я снизил скорость, чтобы не пропустить поворот. Судя по карте в навигаторе, я уже вплотную приблизился к ней, но зажатая с двух сторон деревьями дорога все так же бежала вперед безо всякого намека на второстепенные притоки. Там, где мне следовало повернуть, не было ничего, даже жалкой пожарной просеки.
Я сбросил скорость почти до нуля и продолжал вглядываться в лес. Навигатор запричитал женским голосом, что я все пропустил и теперь ей приходится перестаиваться. Жужа, уловив настроение, тотчас включила собственную концертную программу, дескать, я давно ей обещал свободу, еду и отдых. Под напором двух дамочек я стал психовать.
Дорога ухудшилась, покрылась ямами, асфальт скоро вообще исчез и началось что-то ужасное. Наверно, именно про такой тракт говорили в старину ямщики, предупреждая клиента: «Тело довезу, а вот душу не ручаюсь». Кончилось тем, что попав в очередную канаву, моя древняя тачка надорвалась. В ее недрах что-то грохнуло и, задребезжав, отвалилось. Хорошо еще, случилось это на малой скорости, а то лежать бы нам кверху пузом.
Я вышел, чтобы оценить ущерб, и расстроился. Поблизости – никого, ни машин, ни жилья, ни, что особенно гадко, автосервиса. В довершении всех бед, телефон упрямо не ловил сеть. Я огляделся: куда же меня занесло? Где эти чертовы Вязожары? Где эти.. как их там… Мшарины болота и Черный Яр?
Болота, впрочем, были где-то рядом. Разбитая грунтовая дорога петляла сквозь глухой бор, растущий на влажном песке, и уводила в затерянные в глуши топи, о которых мне тотчас сообщили комары, собравшиеся на незапланированную пирушку. Отмахиваясь от них веткой, я соображал, что делать. Куда идти – вперед или назад?
Я рассудил, что сзади не было ничего интересного на многие километры, так что лучше двигать в прежнем направлении, искать Вязожары или чего-нибудь аналогичное, населенное и гостеприимное. Взяв с заднего сидения рюкзак, куда еще в Москве положил немного еды для себя и кошки и бутылку с водой, я вытащил Жужу из переноски и, напоив ее, сказал:
- Попали мы с тобой в переплет. Будем путешествовать пешком, уж извини.
Жужа была напряжена, дергала усами и ушами, мотала хвостом, царапалась и наотрез отказывалась лезть обратно в переноску. Кажется, она ее возненавидела всеми фибрами души. Я взял ее на руки. Она еще пошипела и поизвивалась для порядка, но стоило мне тронуться в путь, обреченно затихла. Убегать в лес и пачкать там лапы ей явно не улыбалось.
Я был уверен, что скоро куда-нибудь выбреду. Шел я, однако, долго, лес все не кончался. Но должна же эта дорога куда-нибудь привести? Поэтому я упорно держался выбранного направления. Час был еще не поздний, но бор понемногу заволакивался темнотой на фоне пока еще светлого, словно выцветшего, неба. Все говорило о том, что ночь на подходе.