- Это точно. Однако все ждут твоего триумфального возвращения. Сенатор тебя в этой суматохе потерял, метался и орал, что тебя волхвы утащили. А ты, оказывается, неплохо замаскировался. Прирожденный разведчик! Лежал и не отсвечивал.
Я наконец-то перестал шататься и нашел силы, чтобы схватить меч.
- Долго меня не было? В смысле, как долго шел бой? – поправился я.
- Никакого боя, небольшая перестрелка, минут на пять, - ответил Снегов. – Но потом, прости, не до тебя было. Следовало их упаковать, из оврага вывести. Последнее, правда, уже не моя забота. Я гостей наших утешал и проверял все ли в порядке.
- Александр! – крикнули мне сверху и осветили прожектором. – Мы вас ждем!
Я заковылял, опираясь на меч. Леня держался рядом, хотя больше не поддерживал – верил в меня или не желал позорить главного героя фильма. Клинок втыкался в мягкую землю, проваливаясь не слишком глубоко, но я, тем не менее, кособочился, не смея отказаться от подпорки. Что сказать – не богатырь я. Да и меч, к слову, не меч.
Поднявшись к ожидавшей меня группе, я протянул сенатору лже-артефакт, отворачиваясь от лезущей в лицо камеры. Хоть микрофоном в меня не тыкали, и то хорошо – дать нормальное интервью я бы сейчас не смог.
- Вот оно – наше долгожданное чудо! – воскликнул Медведин, принимая у меня слегка закоптившийся меч. – Какой тяжелый…
Он вытянул руки к камере, демонстрируя «сокровище»:
- Звук пишется? Отлично. Агриков меч в момент своего появления принес нам первую победу над Злом! С его помощью мы арестовали убийц, за которыми полиция безуспешно гонялась несколько месяцев. Вы все были свидетелями, как быстро и умело оперативники повязали грозную банду. И я подчеркиваю, что ни один человек, несмотря на открытый огонь на поражение, не был ранен. Агриков меч работает! И знаете, я буквально чувствую, как он придает мне уверенности, его сила вливается в меня!
- Давай я тебе помогу броню снять, - шепнул Снегов. – Тебя точно не зацепило? Выглядишь немного придурковато, если честно.
- Наплевать, - сказал я.
Тут Вера, которую только что выпустили из подземного колодца, кинулась ко мне, и я на некоторое время забыл про свои переживания. Я выпрямился и раскрыл ей объятия. Нашу встречу тоже записывали, но мне было все равно. Как и Вере – она жадно приникла к моим губам.
- Ты весь исцарапался! - шепнула она погодя. – Надо обработать ссадины.
- Давай уйдем отсюда.
Как ни странно, но побег наш остался незамеченным. Все снова крутились вокруг сенатора с его вожделенным мечом, и никто не чинил нам препятствий. Однако ходок по оврагам в ту ночь был из меня неважным. Голова моя кружилась, а ноги подкашивались, и когда мы добрели до приметного менгира с ленточками, Вера предложила передохнуть. Я не стал возражать, а воспользовался моментом, чтобы снова поцеловать ее.
Опершись спиной о расколотый валун, я притянул девушку к себе, и Вера с готовностью оплела руками мою шею. На какое-то время мир для нас перестал существовать, но стоило чуть перевести дыхание, как я услышал странный гул.
- Не пойму… вертолет летит? – удивился я.
- Я не слышу, - сказала Вера.
Она посветила фонариком вверх. До этого он, оставаясь у нее в руке, освещал лес у меня за спиной, и до меня дошло, что, стоя лицом к ленточкам, я никак не мог их видеть в темноте, ведь луч фонаря бил в противоположную сторону, а до рассвета оставалось еще около часа. Августовские ночи темные, вот только я все различал, будто внезапно получил от Жужи в дар ее кошачье зрение. Я видел разноцветную систему из красно-желто-синих пылающих нитей. Они вибрировали и сияли, похожие на тончайшую лазерную сеть.
Гул нарастал, но я подозревал, что шумит у меня в ушах – тревожный признак. И что-то случилось с глазами. В кустах (в реальности чего я сомневался) трепетал туманный сгусток, похожий на прозрачную шаровую молнию, запутавшуюся в силовых линиях переплетенных лент. Внутри сгустка бились, посверкивая, молнии поменьше.
- Посвети-ка туда! – попросил я Веру, указывая на ленты.
Она послушно перевела фонарик, но его луч утонул в «шаровой молнии», впитался ею, а Вера ничего особенного не заметила.
- Саш, наверное, это какая-нибудь лесная живность. Сверчки звенят, лягушки…
Моего слуха коснулось отдаленное лошадиное ржание, и я вздрогнул.
- Это не лягушки. Это лошадь.
Ржание повторилось и звучало гораздо ближе.
- Лошадей в Солотчу отправили, Леня нам рассказывал, ты разве забыл? – Вера взирала на меня с тревогой. – У тебя странное выражение лица. Что происходит?
Хотел бы я знать! В туманном сгустке все так же плавилось жидкое серебро ветвистых молний. Ветки качались, натягивая привязанные к ним ленточки. Те дергались рывками, хлопали, а «шаровая молния» билась среди них, словно в тисках. И вдруг ленты лопнули в ярчайшей вспышке. Все разом – вспыхнули и разорвались! Я отшатнулся, прикрывая глаза. Шар, обретший свободу, мгновенно разбух до диаметра туннеля в метро. Он и стал этим туннелем, из которого к нам приближалось нечто. Молнии, простреливающие туннель, оглушительно и грозно пели, и в мелодию вплетался стук копыт.