- Сестра не имеет никакого отношения к обману, - возразил я, малость искажая картину, - и тем более, к этому не имеют отношения Забелины. Вера вообще ничего не знала до недавнего времени, а Миша сидел в изоляторе. Отпустите их! Если вам надо с кого-то спросить, то спрашиваете с меня и Гоши.
- На Гошу вашего мне вообще наплевать! Давно бы растер в порошок, да и вас с ним заодно, чтоб неповадно было, но потомки артанской Хранительницы заинтересовали очень важную персону. По-настоящему важную. Я вынужден считаться с ее мнением. Только поэтому вы живы.
Вряд ли это обстоятельство сулило надежду, что все обойдется, но оно давало передышку, которую стоило бы употребить с умом. Я постарался сдержать так и рвущуюся на свободу ненависть и выстроить конструктивный диалог. Это было трудно.
- Вы оба «прошли по менгирам» и должны суметь это повторить, - как бы размышляя, продолжил сенатор. – Я видел эффект собственными глазами и готов дать вам еще один шанс.
- Я не знаю, о чем вы говорите!
- Напрасно вы так, Александр Александрович, - Медведин окончательно взял себя в руки, превращаясь в знакомого мне «доброго дядюшку». – Вы произвели на меня впечатление разумного человека, а разумные люди не встают в позу. Особенно, когда находятся в безвыходном положении.
Хотя сенатор вновь держался подчеркнуто учтиво, от степени вежливости смысл его поступков не менялся. Я продолжал внутренне кипеть, да и Аленка подлила масла в огонь:
- Саша! – выкрикнула она, на секунду прекратив рыдать. – Ничего ему не говори! И я тоже не буду. Ничего они от нас не получат!
У Медведина зазвонил телефон, и он отошел, чтобы без помех поговорить с кем-то важным. Положив трубку, он сделал своим людям знак грузить нас во вторую машину.
- Куда вы нас? – громко спросил я.
- Туда, где сможем поговорить без помех. Не торчать же посреди леса, обсуждая важные вещи.
Нас доставили на турбазу к Охлябину, что ясно дало понять, что эти двое как были заодно, так и остались. Поскольку машина, на которой перед этим увезли Забелиных, обнаружилась там же, у коттеджа-люкс, я сделал вывод, что и двойняшки где-то поблизости. Спрашивать у охраны было бесполезно, а Медведин увиливал от прямых ответов.
- Если наше сотрудничество благополучно наладится, то ни с кем из ваших родных ничего плохого не случится, - вот и все, чего мне удалось добиться.
На озеро Долгое, шумно вздыхающее в приоткрытую форточку, опустилась ночь, полная умиротворяющего звона сверчков и душистых свежих ароматов. Мы все устали, но спать ни я, ни Аленка не могли. Нас заперли в роскошной по провинциальным меркам спальне и даже сервировали на столике у окна подобие скромного ужина на две персоны, вот только аппетит пропал вместе со сном.
По пути Аленка вздумала поскандалить в расчете на других отдыхающих, но ее быстро предупредили, чтобы она этого не делала.
- Мой дом стоит на отшибе, собственную семью я давно вывез в столицу, а соседние коттеджи опустели в обед, новый заезд планируется лишь завтра, - сказал сенатор, взирая на мою сестру, извивающуюся в руках охраны. – Сейчас мой человек вас отпустит, но вы пообещайте вести себя прилично. Иначе придется воткнуть вам в рот кляп, чтобы вы ненароком не сорвали голос. Вы поняли меня, дорогая? Если поняли, то кивните.
Алена кивнула, хоть и продолжала гневно сверкать очами. Я ничем ей не мог помочь. Разве что взять большую часть неприятностей на себя.
- Отпустите ее, - в который раз рискнул я, - она все равно вам ничем не поможет. Не умеет. А я умею.
- Очень хорошо, что вы это признали, Александр Александрович, но пока вы в полном составе погостите здесь немного. Мое решение неизменно.
- Зачем вам заложники? Я буду сотрудничать добровольно.
- Житейская практичность, ничего личного. С вами станут обращаться хорошо, не волнуйтесь.
Он отдал распоряжение привезти нам «подобающую» одежду. Чемодан, куда Аленка натолкала впопыхах наши вещи, остался в багажнике разбитого джипа, но Медведин отправил на шоссе человека с наказом, забрать из машины все что можно. Подозреваю, им руководила не забота о нашем здоровье (в комнатах коттеджа было прохладно), а раздражение от вида моей «веселенькой пижамы», «ходок по менгирам» не должен был выглядеть шутом гороховым. Но как бы там ни было, меньше, чем через час нам вернули чемодан.
Аленка обрадовалась. Только радовалась она преждевременно: кое-кто покопался в вещах и украл планшет, с которого сестра всерьез рассчитывала послать сигнал СОС (телефоны у нас, как и у Забелиных, отобрали сразу).