Я начал уставать, и в голову полезли всякие ненужности. По представлениям предков, думал я, в таких дремучих чащобах, какие сейчас нас с Жужей окружают, обязательно скрываются враждебные силы. Что-то недоброе чудилось мне в завалах из полусгнивших елей, обросших мхом. Их вывороченные из земли корни топорщились по направлению к дороге словно пальцы, желающие схватить неосторожного путника, и это не вселяло ни малейшего оптимизма. Я вздрагивал от невнятных загадочных звуков, от уханья и скрипа и проклинал разыгравшееся воображение. В этом зачарованном месте стерлась граница между сказочным и реальным. Я был готов поверить и в леших, и в домовых, и в болотных русалок, и ежеминутное ожидание потусторонней встречи изматывало нервы в хлам.
Я стал разговаривать с Жужей, потому что в глухом, почти беззвучном шуме древесных вершин мне мнился зловещий шепот, хотелось его заглушить нормальной человеческой речью.
- Тебе не кажется, что мы с тобой попали в классический ужастик и сделали классическую же глупость? – спросил я у кошки со смешком, поскольку от нервов меня пробило на шутливый тон. - Надо было остаться в машине и ждать, не проедет ли мимо другой автомобиль. А мы с тобой отправились искать приключений.
Жужа мяукнула, соглашаясь. Происходящее ей совершенно не нравилось. Сначала долгая поездка в тряской машине, теперь вот ее тащат куда-то в ночь. Она нервно дрожала, должно быть, ей передавались еще и мои тревоги. Не помышляя удрать, Жужа вжималась в мою грудь и лезла лапами под рубашку, норовя оторвать пуговицы. Ей было страшно. Мне тоже. Поэтому, когда лес справа неожиданно расступился и воздух чуть посветлел, мы оба воспрянули духом. А когда впереди показались силуэты домов, обрадовались так сильно, что побежали.
Сколько-то времени я потратил на поиск тропинки, уводящей с дороги в сторону деревни. Должен же быть короткий путь для пеших путников! Но обочины, заросшие метровой крапивой, не спешили проявлять к чужакам хваленое русское гостеприимство. Наконец, дорога, вернее уже, две полузаросшие колеи, до уровня которых она деградировала, сама смилостивилась над нами и свернула в сторону ближайшего дома. Ускорив шаг, я устремился к жилью, но тут Жужа задергалась на моих руках и как-то совсем нехорошо зашипела.
Я резко остановился, пытаясь понять, что именно не так в окружающей картине. Не знаю в точности, что не понравилось Жуже, но меня смутила тишина - все та же тишина зачарованного леса. Ни отголосков радио, вырывающегося из открытого окна, не мычания скотины, ни лая собак, почуявших приближение гостей. До первого дома в ряду было уже не более двадцати метров, но даже запахов – жилых, вкусных, дымных – мои ноздри не улавливали. А ведь приближалось время ужина! Изба была темной, и ее окна, забранные в тонкую вязь наличников, глядели на меня печально сквозь переплетение высокой сорной травы и кустов.
- Если первый дом не жилой, - сказал я Жуже, таращившей глаза-изумруды, - это же не значит, что вся деревня такая, верно? Бывает, что остаются жить всего несколько человек. Вот их мы и поищем. Наверняка они нам обрадуются, пустят к себе, накормят и обогреют.
Мы снова пошли вперед, перешагивая через топкие лужи и упавшие поперек тонкие стволики берез, но мне все меньше и меньше нравилось это дело. Дома все сплошь стояли неухоженные, у многих прохудилась крыша. Заборы либо отсутствовали, либо терялись в зарослях, кособокие и некрашеные. А еще меня буквально преследовало ощущение тяжелого взгляда. Вроде и некому на меня смотреть, а казалось, что смотрят, следят насторожено. Очень неприятно.
Скоро деревня закончилась, и мы оказались среди разнотравья и сумеречной тишины. Даже кузнечики повымерли, одни только комары не унимались, мои белые рубашка и брюки приманивали их не хуже, чем свет фонаря. Впереди на пригорке торчала за верхушками деревьев маковка церквушки без креста, позади – покинутые хозяевами руины. Это был тупик.
- Может, вернемся немного назад и зайдем в какой-нибудь дом покрепче? – предложил я Жуже нерешительно. – Скоро стемнеет, нужен ночлег, потому что мотаться в кромешной тьме по лесу я точно не собираюсь. Что скажешь?
Кошка промолчала. Но я знал, что она была голодна. Я и сам не отказался бы заморить червячка. Воспоминания о бутербродах, что я впопыхах настрогал в дорогу, откликались урчанием в животе.
Я решительно взял курс на ближайший дом, он смотрелся достаточно крепким. Выламывать двери я, конечно, не стал бы, но очень надеялся, что нам хоть в чем-то повезет и там окажется не заперто.