Расстроенная сестра накинула на себя вязаную кофту, потому что мерзла, и уселась горевать в уголок, а я все медлил. Мне почему-то казалось, что если переоденусь в цивильное, то исполню желание сенатора, а мне не хотелось ему ни в чем потакать. Даже в такой малости. Это был мой молчаливый протест – бессмысленный и мало заметный со стороны. Но он приносил хоть какое-то чувство удовлетворения.
- Чего им всем надо? - спросила Аленка, громко высморкавшись в бумажную салфетку, которую взяла с подноса. - Неужели не понятно, что у нас нет настоящего меча и его неоткуда взять? А менгиры могут и не открыться, раз на раз не приходится. Это спонтанное действо, которое зависит от тысячи факторов, а не только от нашего желания.
- Ты владеешь информацией, как этим управлять? – заинтересовался я.
- Теория есть теория, а на практике я не умею. Когда меня похитили, я ничего не смогла. Но тебе лучше и этого не знать, Саня. Они наверняка какую-то гадость задумали. Если им потакать, Хранительницы нас примут за пособников, и тогда с нами будет совсем иной разговор. Пока же мы жертвы и можем надеяться на снисхождение.
- Если не подчиниться, то мы ничего не выиграем. Какая разница, кто нас в личные враги запишет – Хранительницы или сенатор? Финал, подозреваю, одинаков.
- Сань, я уверена, что Жужа за помощью отправилась, потому и пропала. Верь ей, она к тебе очень привязалась и в беде не бросит. Скоро все изменится.
- Жужа к тетке Наташе жаловаться пошла? – поддел я беззлобно, потому что тосковал по кошке. Там, у менгиров, она словно попрощалась со мной навсегда, и это было обидно.
- Нет, она отправилась в Артанию, - твердо произнесла Алена. – К волхвам, которые все решают. Вот увидишь!
Я вздохнул и прислушался к шуму возле коттеджа. В «Мещёрскую вольницу» прибыл Охлябин, его зычный голос не оставлял в том никаких сомнений и был слышен сквозь все перегородки так, будто директор базы находился у нас под окном и никого не боялся. От его рыка по спине бежали мурашки, но зато я наконец-то узнал, чего именно они от нас добивались. Миша Забелин на эти планы уже намекал, но сейчас у меня в голове сложилось полное понимание.
Итак, Медведин фальшивый меч не выбросил – решил сделать из него публичный фетиш. Так сказать, для первого уровня посвящения. Занятная история, как его нашли в овраге и одновременно пленили злую банду, должна была послужить отвлекающим маневром для более скрытных вещей. Из беседы сенатора и его вассала стало ясно, что ядру своих единомышленников фальшивку предъявлять никто не планировал. Для особо важных персон требовалась настоящая реликвия и настоящие врата в Артанию. Для налаживания контакта с «той стороной» было решено нанять проводника, то бишь меня. А убеждать меня планировалось по-всякому, методом кнута и пряника. Кнут (пленение заложников) мне продемонстрировали, настал черед предъявить пряник. Охлябин и Медведин слегка поспорили, стоит мне платить деньгами или просто пообещать свободу передвижения.
Возможно, я бы смог их убедить, что они крупно ошибаются на мой счет и я ничего такого волшебного не умею, но фильм, который Медведин снимал во время шоу, не оставил для этого шансов. К моей неописуемой досаде, самым зрелищным моментом в нем оказались не молнии и не арест бандитов, а мое эпичное исчезновение у алтаря. Миг, когда я появился вновь, оператор упустил, помешал Снегов, занявший большую часть кадра, но вот то, как я падаю в жижу, лежу там, а потом вдруг испаряюсь в едва заметной светлой вспышке – это было запечатлено во всей красе. И прожектор, развернутый в центр кромлеха, очень помог зафиксировать процесс в деталях.
Стало понятно, с какого перепуга Медведин кричал, что меня «волхвы утащили». Видимо, я снова телепортировался, и объяснить сей феномен чем-то иным, кроме как «способностями к волхованию», не стоило и мечтать.
А еще я узнал, кто такой Таинственный Коллекционер. Его фамилию, правда, не называли, величали «Дипломатом», что могло указывать как на его профессию, так и на цель задуманной им операции. Дипломат-коллекционер входил в узкий круг избранных, собиравшихся строить в стране «новый порядок», и именно с его представителем (секретарем или помощником) Охлябин вел переговоры во Мшарино.
Медведин в разговоре возмутился, что Дипломат не доверял ему, раз параллельно с его докладами вздумал наводить справки среди местных и прощупывал почву. А вот я этому штришку обрадовался. Когда в стане врагов нет согласия, это можно при удачном стечении использовать себе в плюс. Правда, я не знал, как это сделать, но все-таки... Дипломату очень хотелось установить прочные связи с Артанией, чтобы заручиться поддержкой «многомудрых волхвов». Это означало, что я, как минимум, буду торчать у них в плену до морковкина заговения и водить группы парламентеров туда-сюда через границу. Как максимум же придется головой отвечать за любой срыв и неудачу. В подобном неустойчивом и бесправном положении любая мелочь и любой раздрай между участниками могли пригодиться.