Вторая группа была более многочисленна и колоритна. Семь спортивных парней, одетых в камуфляж, с оружием, разгрузочными жилетами и компактными рюкзаками за плечами. Они мало походили на туристов или охотников, скорей – на военный отряд, призванный обеспечить прикрытие на чужой территории.
Появление этих боевиков мне ужасно не понравилось.
- Кто это? Зачем? Вы с ума сошли? – попробовал я воззвать к здравому смыслу Охлябина, как раз вышагивавшему мимо меня. – Хотите, чтобы наше появление приняли за военное вторжение? Так вам же первому прилетит! Вы местный, должны понимать специфику!
- Кто, куда и зачем – не тебе решать, - излишне равнодушно откликнулся директор турбазы. – И не мне. Этого требуют государственные интересы.
- Я их не поведу!
Мое возмущение привлекло внимание Дипломата. Он сделал знак Охлябину, чтобы меня подвели к нему ближе. Меня подвели, а вместе со мной еще и Гошу – за компанию. Видимо, «государственные небожители» рассматривали нас с ним как одно целое.
- Почему вы считаете, что нам следует вступать в Артанию безоружными? – поинтересовался у нас важный «человек без лица».
Я изумленно уставился на него. Верней, на нее. Дипломат оказался женщиной. И, судя по хриплому, прокуренному голосу, женщиной в годах, привыкшей властвовать и не испытывающей по этому поводу ни малейших угрызений. Она относилась к нам с Гошей как к курьезу, а не как к полноценным партнерам. Ей явно было любопытно нас послушать, но поступить она собиралась так, как наметила. Диалог с ней был лишен смысла с самого начала.
И все же я ответил:
- Не стоит начинать переговоры с позиции силы.
Смотреть на ее лицо в маске мне было неприятно. Да и факт, что «дипломат» ничего не понимает в дипломатии не вселял спокойствия. Женщина, которой побаивается Медведин, не могла принести ничего, кроме откровенной и напрасной вражды.
Дипломат оглянулась на свою молчаливую свиту с каким-то ненормальным весельем. Она развела руки, упрятанные в тонкие лайковые перчатки, словно говоря: «Ну, надо же! Только послушайте, что он несет!».
Перчатки, кстати, напомнили мне те, что носили наши официанты, они были такие же белые и качественные, но вряд ли ей бы понравилось мое сравнение. Хотя на языке так и вертелись хлесткие фразы про социальное родство официантов и слуг народа, я промолчал, но от ассоциации, принижающей достоинство противника, мне стало немного легче. Я гордо выпрямился под зарождающиеся смешки, выставляя вперед подбородок, небритый и давно отвыкший от маски. Я ощущал себя плененным партизаном на допросе.
«Дипломатическая свита», по команде предводительницы, заулыбалась, оживилась, закудахтала, разглядывая нас с Гошей. Видимо, им показалось, что я сказал нечто очень веселое. Да и вид мой их изрядно потешал: как же, лягушка взялась квакать перед тем, как отправиться на сковородку! Я был уверен, что старинное галльское блюдо из мясистых бедрышек земноводных они стопроцентно пробовали в Париже и высоко оценили, потому как экзотично и дорого. Сейчас они жаждали продолжения банкета.
(Сноска: Саша имеет в виду специфическое французское блюдо из лягушек, вернее из лягушачьих лапок во фритюре. По одной из версий, жители Парижа начали употреблять их в период осады города английскими войсками во время Столетней войны. Однако некоторые историки полагают, что рецепт восходит ко временам древних галлов, а парижане просто переняли их гастрономический обычай).
- Отряд не станет участвовать в переговорах, - сочла возможным пояснить мне «безликая» дама, когда веселье достигло апогея. – Они всего лишь обеспечивают нашу безопасность. Артания – весьма специфическая страна. Известно, что там живут не только люди, но и всякая нечисть: оборотни, лешие, драконы, колдуны. А на то, чтобы добраться к истинным правителям сопредельного пространства, могут уйти часы и даже дни. Возможно, нам предстоит форсировать леса, горы, долины и реки, и мы просто обязаны быть готовы к любым неожиданностям. И потом, мы же не берем с собой ни танки, ни армию, только малочисленное отделение, в качестве разумного компромисса. Явись мы совсем без силовой поддержки, нас сочтут несерьёзными игроками.
Гоша неожиданно проявил со мной солидарность:
- И все-таки Саша прав, нарочитое бряцанье оружием к добру не приведет. Прикажите им хотя бы зачехлить автоматы.