- Исключено.
- А еще молнии! – вспомнил я. – Надо, чтоб кто-то спустился вниз и включил генератор. Например, Гоша…
Вампирша вышла из себя:
- Не стоит вешать нам лапшу на уши! Мне прекрасно известно, что все ваши молнии не имеют значения. В прошлый раз вы ушли в портал при весьма нервозных обстоятельствах, так не заставляйте меня разочаровываться, а то прикажу простимулировать вас, чтобы повторить сцену из фильма. Хотите работать под плотным огнем?
Делать было нечего, отмазки у меня закончились, и я шагнул к алтарному камню, покрытому узорами. Гоша остался за внешним краем «ведьминого круга», между мной и «Безликой». По сути, я был один, хоть и выступал как актер на сцене, все взгляды были прикованы ко мне.
В голове у меня все смешалось: беременность сестры, тревога за Веру, которую я не видел со вчерашнего вечера, естественный страх перед смертью, психография, пропавшая кошка… У меня никак не получалось сосредоточиться.
- Долго еще? – выкрикнул Охлябин, но на него дружно зашикали.
Они все ждали от меня результата, а я бестолково бродил между камнями и ничего не делал.
Туман оседал, змеился у самой земли, свиваясь в кольца. На капище все еще пахло дымом от нашего старого костра. Тревога звенела в воздухе, заставив замолчать проснувшихся было птиц.
Чтобы не выглядеть откровенным саботажником, я осторожно коснулся пальцами магических узоров и провел по ним, рисуя сложные спирали. Менгир, у которого я остановился, почему-то показался на ощупь теплым. Лениво удивившись, я перешел к соседнему – он тоже грел мою ладонь как чан с горячей водой. Интересно, что происходит? Это так и должно быть? Это я виноват?
Посмотрев вниз, на основание, я приметил втоптанный в землю завядший букетик полевых цветов, и дыхание мое сбилось. Букет напоминал тот, из которого Жужа просила сплести венок.
«Я касался его! И он перенесся со мной?!»
Я в растерянности оглянулся на Вампиршу. Та молчала, наблюдая, но глаза ее над маской нетерпеливо щурились.
«Что она там сказала? Явить, дотронувшись? Но как дотронуться до той бешенной воронки с жидкими молниями?! Она просто не представляет, что их ждет. Она никогда не видела, как открывается портал!»
А я видел. И помнил, как из туманного туннеля на меня выскочила всадница на белой лошади. Но я помнил и другое: никаких вращающихся воронок не было, когда я телепортировался в Артанию. Я лежал под алтарем, вжимаясь в грязь – а в следующий миг уже стоял на маленьком причале, где Жужа болтала ногами в воде.
В чем разница? Там, у ленточек, был выход, а у алтаря – вход? Я затряс головой, упрекая себя, что не настоял вчера на своем. Надо было заставить Аленку мне все рассказать. Хотя бы теорию.
- Александр, мне кажется, вы халтурите, - с тихой угрозой произнесла Вампирша.
- Послушайте! – начал я, оборачиваясь.
В лицо мне пахнуло жаром, и я невольно отступил на шаг, наткнувшись пятками на алтарный камень и едва не усевшись на него, лишь в самый последний миг удержав равновесие. Между мной и Гошей висела бесцветная дымка. Она была похожа на призрачную москитную сетку, трепыхающуюся между двумя черными столбами. В ней запутались радужные искры.
Вампирша подалась вперед:
- Ну?!
Я склонил голову, рассматривая непонятное явление. Портал?
В следующую секунду мне в лицо прилетел плотно сжатый воздушный ком. Он был сух и горяч, как ветер пустыни, но ударил меня с силой баскетбольного мяча, отчего в ушах загудело. Я захлебнулся, открыв рот и судорожно пытаясь вздохнуть. Волосы мои вздыбились, а не застёгнутая на молнию куртка распахнулась и захлопала полами.
- Он открыл его, черт возьми! – ошарашенно выкрикнул Охлябин. – Этот сукин сын все-таки смог! Ведь смог же, да? Смог?!
- А я не вижу! – плаксиво протянул Медведин.
- Коснитесь его рукой! - Вампирша в порыве скинула капюшон и сорвала с лица маску. Я узнал ее. Видел много раз по телевизору. Но сейчас этот факт совершенно потерял для меня актуальность. – Скорей же! – торопила она. – Просто погрузите в него руку!
Я подозревал, что горячий ветер пришел с той стороны, но совать руку в это болтающееся нечто было стремно. Дверь меж тем открывалась сама по себе. Я уже различал в туманном мареве знакомые очертания озера и дома на холме.
- Почему вы медлите, Александр?!
Сегодня все было не так, как прежде, иначе и неспешнее, неузнаваемо, но в то же время знакомо – происходящее находило отклик в глубине моей души. Я не портал открывал, я открывал в себе давно забытое и родное. Эйфория вскипала в венах, такая же искристая, как и туман, расходящийся по краям менгиров. Он расползался как разорванная ткань. Как расплесканная жидкая радуга. Как искрящаяся живая рамка картины. Пейзаж внутри наливался плотью и силой.