- Так говорю же: Семеновна! Увидела кавалькаду из мощных машин, а в них – молодых мужиков в камуфляже, ну и побежала по соседям. А тетка Наташа уже ко мне. Я из Рязани подкрепление вызывал. Короче, дождался их и отправился на турбазу, а там Верка сидит на крыше. Она через каминную трубу вылезла, пока Мишка охрану отвлекал, и уже к Аленке подбиралась, когда мы подоспели. – Снегов притворно вздохнул. – Странные заложники пошли, сами себя спасают! Так мы форму потеряем и на пенсию раньше срока выйдем.
Я нервно хмыкнул и огляделся. Отряд быстрого реагирования разоружил и согнал в кучку всех горе-вояк. Среди арестованных был даже Охлябин – не помогла ему ни местная прописка, ни авторитет отца-благодетеля. Рязанский ОМОН без лишних рассуждений надел на него наручники. Медведина тоже не миновал сия участь, хотя он громко возмущался и требовал адвоката.
- Это все? – спросил человек из полиции, руководивший операцией.
- Все, кто был на капище, - ответили ему. – Четверо ушли. Надо бы лес прочесать.
- Займитесь этим, капитан!
Мы с Леонидом подошли к руководителю и, указав на Гошу, захваченного вместе с другими, попросили отпустить, потому что он заложник – такой же, как я. Вдовушкин, потирая освобождённые из оков запястья, первым делом попросил показать ему меч. Он был первым, кто хоть как-то на него среагировал.
- Руками только не трогай, - предупредил я его, - а то мало ли…
- Что я, совсем дурак? – обиделся «трансвестит». – Я только посмотрю.
- Холодное оружие – совсем не мое, - прокомментировал Снегов, до которого так и не дошло, что артефакт на сей раз был настоящим. – То ли дело табельный Макаров! Надежная штука, не раз жизнь спасал, да и сегодня пригодился. Эх, - участковый задрал к посветлевшему небу лицо, - нервная сегодня выдалась ночка, но денек вроде бы ничего! А когда закроем всю эту жадную мразь, еще лучше будет!..
…Тела Вампирши и еще трех бойцов в полном обмундировании нашли только на следующий день на болотистом берегу озера Круглого. Как показала медэкспертиза, они утонули.
Глава 29. Эпилог
Эпилог
Счастье - это когда все цвета радуги собираются в тебе
После минувших событий я проспал весь день и вечер, пробудившись в десятом часу. В доме было тихо, видимо, и Гоша с Аленкой наслаждались заслуженным покоем. Мы догадывались, что нам еще придется поволноваться и претерпеть несчетное количество бесед и допросов, а меня так и вовсе могли запереть в Черном Яру под подписку о невыезде, но я надеялся, что самое страшное уже позади. Никто не станет приставать к нам с сестрой с просьбой отправить в Артанию, потому что портальный менгир разрушен, ну, а прочее мы уж как-нибудь преодолеем без потерь.
Стараясь не шуметь, я спустился в кухню и там внезапно затосковал. Вид пустых мисочек у холодильника резанул ножом по сердцу. Мне не хватало привычных разговоров с Жужей, ее проказ и заботы о ней.
Изо всех сил гоня прочь уныние, я поставил на плиту чайник, пошарил в холодильнике и уселся за просторный стол с намереньем подкрепиться. Но на столе снова стояла тарелка с яблоками, навеявшая воспоминания…
Повинуясь импульсу, я вывалил блюдо, оставив одно яблоко, и принялся вертеть его пальцами, заставляя бегать кругами по тарелке. Видеосвязь с Артанией, конечно, не работала, наверное, забыли оплатить, но я в каком-то безумном приступе отчаяния вызывал и вызывал абонента по имени Жозефина. Ну, а вдруг? Вдруг ей поступит-таки сигнал, что я помню о ней и безмерно благодарен за поддержку?
Агриков меч, который Жужа выпросила для меня, остался в спальне. Он никак меня не беспокоил, не светился и не издавал звуков, но держать его и далее при себе я совсем не жаждал. Его следовало пристроить в более подходящие руки, чем мои. Однако не только в нем была причина, что я хотел наладить двухстороннюю связь со сказочной страной. Мне было необходимо знать, что моя заколдованная кошечка благополучна, и волхвы ее не обижают. А то мало ли…
Стукнула калитка, ведущая с улицы в Гошин двор. Я удивился, что «трансвестит», против обыкновения, не заперся на семь запоров. Неужто расслабился? Я отставил недопитый чай и пошел полюбопытствовать, какие гости к нам пожаловали.
На дорожке стояли две незнакомые женщины. Одна была молодая, лет двадцати, с черной косой до пояса, перекинутой через плечо. Ее белое простое платье будто бы светилось в сумерках. Вторая женщина была постарше, под сороковник, с волосами, убранными под косынку, завязанной на манер банданы. Платье ее тоже было светлым, но имело карманы и пуговицы на груди. Все прочие детали рассмотреть в темноте было затруднительно.