Стыдясь родственника-ползуна и своего красного носа, хозяин дома стал благодарить и выпроваживать гостей. Обутые кто во что горазд – от сабо и сланцев до заляпанных глиной кроссовок – они потянулись к входу, огибая меня. Я двинулся на четвереньках следом, собираясь выглянуть в прихожую, миновал мужские форменные штаны (и их обладателя – полицейского, который не спешил следовать всеобщему примеру) и с облегчением заприметил рыжий хвост, мелькнувший возле женских стройных ножек.
- Жужа! – я ускорился и почти уткнулся носом в эти самые ножки (мельком отметив, что они очень даже ничего). Ножки отступили в сторону. – Иди ко мне, солнышко!
Жужа притаилась у комода. Ее хвост играл кончиком, выражая туманное недовольство, а по телу прокатывалась дрожь. Кошке то ли не нравился дом с его запахами, то ли обстановка в доме, полная неожиданных предметов и чужих людей. Она искала укрытие, где бы чувствовала себя комфортно.
Я ухватил ее поперек туловища и с кряхтением поднялся:
- Сейчас тебя накормлю, – пообещал, поглаживая беглянку.
Тут я наконец-то поднял взгляд и оказался нос к носу с девушкой, хозяйкой тех самых недурных ног. Она вся была недурна: молода, свежа, улыбчива. Футболка и шорты с широким ремнем позволяли оценить спортивную фигуру с приятными пропорциями. А еще у нее были светлые волосы с оттенком рыжего золота и симпатичное лицо, которое украшали карие глаза. В них отражались ум и ирония, направленная, вне сомнений, в мой адрес. Видать, я ее впечатлил своим поведением.
Впечатлил, но не отпугнул.
- Я – Вера, – представилась она, – двоюродная сестра вашего зятя, - и протянула руку.
Я сообразил, что слишком откровенно ее разглядываю, и немного стушевался.
- Александр. Можно просто Саша…
Я неуклюже перехватил Жужу, вытер правую руку о брюки (от чего она вряд ли стала чище, но искать влажные салфетки было некогда) и пожал необычно волевую, по-мужски твердую ладонь.
Мода здороваться локтями или пинками до провинции еще не докатилась, но оно и к лучшему. Как интуитивно познать нового человека, не соприкоснувшись с ним? Редкие девушки при знакомстве протягивают ладонь вертикально, не для поцелуя, но как раз такие – решительные и прямодушные – мне и нравились больше всего.
- Саш, а что она ест кроме молока? – прохрипела из закутка с холодильником Алена, она расставляла на полу миски для кошки, пока еще пустые. – Молоко точно подойдет, а что еще?
- У меня в рюкзаке есть пакет с кормом, пока этого достаточно, - я торопливо отвернулся от симпатичной Веры и понес Жужу в противоположный угол комнаты, служившей сразу и гостиной, и столовой, и кухней.
Жужа голодными глазами следила, как моя сестра льет в миску молоко, и, завозившись, мягко соскочила с рук, устремляясь к пище.
- Бедная, проголодалась-то как! – Алена умильно глядела на кошку, автоматически поглаживая горло, доставлявшее неудобство, однако молчать сестра никогда не умела. – Я помню, Сань, ты в детстве просил у мамы котенка.
- И вот мечта сбылась. Извини, все вещи остались в машине, а машина брошена в лесу. Там лоток, подстилка, игрушки…
- Что с машиной?
- Сломалась. Да к черту ее! Расскажи, что случилось с тобой? Что за лошадь на тебя налетела? Тут конезавод что ли?
- Я расскажу, - кашлянула Алена и как-то странно покосилась на мужа, - но боюсь, ты мне не поверишь.
- Не стоит его смущать твоими рассказами, - поспешно подал голос Гоша. – А то примет за сумасшедшую.
Я возмутился:
- Это еще почему? Я поверю! Даже не сомневайся, Ален, я же твой брат!
- Все равно, краткой версии будет достаточно, - Гоша недружелюбно сверлил меня глазами. – Твоя сестра нашлась, и это главное. Остальное неинтересно.
- Гражданин, - раздался у меня над ухом голос полицейского, которого тоже смутили негостеприимные интонации моего недозятя, - а можно все-таки взглянуть на ваши документики?
- К сожалению, я забыл их в машине, - ответил я.
- Неосмотрительно. Документы всегда следует держать при себе.
- Понимаю, - я вздохнул, сознавая, что допустил крупную оплошность, обычно мне не свойственную. – Простите, я был в тот момент настолько дезориентирован, что мысль про паспорт не пришла в голову.
- Продиктуйте мне ваши данные, фамилию, имя, отчество и год рождения, пожалуйста, - полицейский вооружился ручкой и блокнотом.
- Да ладно вам, Леонид Михайлович, - вмешалась Алена, - это мой брат, Александр Александрович Хренов, я подтверждаю.
Полицейский (наверное, участковый опер) смешно наморщил свой нос картошкой. Он был неприлично молод, моложе меня, и солидное имя-отчество ему не шло. Его отросшие вихры жестко топорщились на затылке и висках, выдавая, что хозяин не больно-то любит причесываться. Пухлые щеки, покрытые пушком, не добавляли оперу авторитетности, да и широко расставленные глаза глядели на меня больше с любопытством, чем с подозрением. Короче, было похоже, что передо мной совсем неопытный парень, не нюхавший пороха, но хорохорящийся и желающий показать, как четко он исполняет свой долг.