- У нас с Гошей фамилии разные, - Вера перестала гладить ластившуюся к ней Жужу и выпрямилась: - Значит, жду вас в девять.
- У меня «Ауди», - зачем-то сказал я.
- И не такие видала, - заверила девушка и ушла.
А Аленка наконец-то начала меня кормить. Вернулся Гоша и сел за стол напротив. Он был насуплен, косил сердитым глазом в сторону вылизывающейся кошки, однако нашел в себе мужество поблагодарить меня за то, что приехал по первому зову.
- Рассказывайте! – потребовал я, с энтузиазмом пододвигая к себе гречневую кашу с гуляшом. Я был так голоден, что съел бы и подошву. – Алена, что с тобой произошло? И никаких кратких версий. Не отстану, пока не выложите все с начала и до конца.
- Ладно, скажи ему то, что Снегову говорила, - разрешил Гоша.
Поскольку я был с набитым ртом, уточнить, кто такой Снегов, не смог, но из контекста заключил, что это полицейский. Версия «исключительно для полиции» меня не устраивала, хотелось честных подробностей, но я решил, что для начала и этого хватит, а там поглядим.
Алене трудно было напрягать связки, она часто останавливалась, смущенно глядя на мужа, и тогда вступал Гоша. Он кашлял и чихал, но с места не сходил, терпел, даже когда Жужа нахально принялась обнюхивать стул, на котором он сидел. И ежу было понятно, что он намерен контролировать процесс, потому что не доверял моей лояльности. Разборки с ним, конечно, следовало отложить, было не до них пока, но у меня хорошая память. Я знал, что еще припомню «трансвеститу» его недоверие.
Итак, Алену искали всей деревней и нашли сегодня к вечеру. Последний акт драмы – доставку потеряшки, сопровождаемой почетным полицейским эскортом – я и застал у ворот. А случилось вот что.
Недалеко от Черного Яра есть источник, который считают святым и даже собираются возвести над ним часовню. Все местные регулярно к нему наведываются, хотя идти туда с километр. Источник расположен в лесу возле заброшенной барской усадьбы. Ручеек из него впадает в озеро Круглое, на берегу которого и находятся руины. Алена отправилась с бидоном за водой, как поступала уже не раз, вышла за околицей на проторенную тропинку, но дальше начались чудеса.
- Дорогу затянул туман, - описывала сестра, то и дело переглядываясь с Гошей, будто спрашивая одобрения. Тот явно не одобрял, но по началу помалкивал. - Белый, как молоко, плотный, и в нем играли разноцветные искры. Вроде бы и видно все вокруг, пусть и с трудом, однако линии искажаются. Я иду и поражаюсь, немного страшно даже стало, но думаю – это же Мещера!
- Назад повернуть не пробовала? – поинтересовался я.
- Да как-то не получилось... все стороны света стали на одно лицо. А потом смотрю – графский дом.
- Это она про развалины, - вставил Гоша, - там одни стены уцелели и часть перекрытий третьего этажа. Я, кстати, про это сейчас пишу.
- Про перекрытия? – вежливо уточнил я, хотя мне было плевать, о чем он там пишет – я ждал продолжения Аленкиного рассказа.
- Про графа, который здесь жил.
- Но я видела дом целым! – воскликнула, напрягая связки, Алена. - Я словно назад во времени перенеслась.
- Как в романах твоего неофициального супруга?
- Да, и в окнах второго этажа горел свет.
- Ты ночью что ли за водой пошла?
- Нет… - сестра замялась и затеяла очередные переглядки с мужем.
Тот моментально пришел на помощь:
- В тумане было сумрачно, как бывает глубоким вечером. А после того, как на нее выскочила лошадь, у нее все в голове окончательно перепуталось. Стресс, сам понимаешь. Строго ее не суди.
Я хмыкнул:
- Да я и не сужу. Лошадь под седлом была или так, дикая?
- Ей показалось, что на ней сидел бородатый мужик.
- Да, мужик, - закивала сестрица с подозрительной готовностью, - я испугалась мужика и побежала.
- Всадник апокалипсиса, значит.
Аленка покраснела, и на ее глазах навернулись слезы:
- Я такой ужас пережила, Сань, а ты... тебе все шутки!
Мне стало стыдно. Я всегда чувствовал, когда она врет, но тут, видать, перегнул палку. Человек в стрессе имеет право звучать немножко фальшиво, и мне не следовало ее мучить и заставлять оправдываться.
- Прости! Я от нервов шучу неудачно, испереживался за тебя, пока добирался, - я отодвинул пустую тарелку, аккуратно сложил на ней приборы и обратился к Гоше с нейтральным и, как мне казалось, все примиряющим вопросом: - А почему графская усадьба находится в лесу? Это же не заимка.
- Там когда-то был парк, - пояснил «трансвестит», - но он зарос и стал выглядеть как обычный лес, к которому примыкает. В усадьбе некоторое время действовал интернат для беспризорников, его организовали сразу после войны. Потом случился пожар, второй уже – первый сразу после революции был. Наверное, ребятня баловалась со спичками, вот и догорело все, что не удалось уничтожить в прошлый раз. Ремонтировать сочли нецелесообразным, и с тех пор руины зарастают.