Солотча и ее окрестности – Спасс-Клепики, лесной кордон, река Пра – воспеты еще Паустовским, который часто тут бывал. Вот что он писал:
«В Мещёрском крае нет никаких особенных красот и богатств, кроме лесов, лугов и прозрачного воздуха. Но все же край этот обладает большой притягательной силой. Он очень скромен - так же, как картины Левитана. Но в нем, как и в этих картинах, заключена вся прелесть и все незаметное на первый взгляд разнообразие русской природы.
/../В Мещёрском крае можно увидеть сосновые боры, где так торжественно и тихо, что бубенчик-"болтун" заблудившейся коровы слышен далеко, почти за километр. Но такая тишина стоит в лесах только в безветренные дни. В ветер леса шумят великим океанским гулом и вершины сосен гнутся вслед пролетающим облакам.
В Мещёрском крае можно увидеть лесные озера с темной водой, обширные болота, покрытые ольхой и осиной, одинокие, обугленные от старости избы лесников, пески, можжевельник, вереск, косяки журавлей и знакомые нам под всеми широтами звезды.
Что можно услышать в Мещёрском крае, кроме гула сосновых лесов? Крики перепелов и ястребов, свист иволги, суетливый стук дятлов, вой волков, шорох дождей в рыжей хвое, вечерний плач гармоники в деревушке, а по ночам - разноголосое пение петухов да колотушку деревенского сторожа»…
Надеюсь, что мысленно полюбовавшись этими летними пейзажами, вы с большим удовольствием отправитесь в сказочное путешествие по Мещере вместе с героями моей книги.
Приятного чтения, мои дорогие! И в добрый путь!
Несколько фотографий для атмосферы:
Пролог
Чистоту, простоту мы у древних берем,
Саги, сказки из прошлого тащим,
Потому что добро остается добром –
В прошлом, в будущем и в настоящем!
Владимир Высоцкий, Баллада о времени
Ночь пройдет, пройдет пора ненастная,
Солнце взойдет...
Юрий Энтин, Серенада трубадура
- Пролог
Приказало солнце: стой, семицветный мост крутой!
Туча скрыла солнца свет – рухнул мост, и щепок нет.
Световое шоу вышло что надо! Молнии бились в кромлехе как сумасшедшие, запертые в тесной клетке. Они вылетали из верхушек одних камней и с грохотом ударяли в другие. Шипела мокрая после дождя земля, выстреливая паром, и он мешался с плотным дымом, создавая фантастическую завесу, светящуюся в лучах прожекторов. Наэлектризованный воздух топорщил волосы, уши заложило от треска, а перед глазами плавали цветные пятна, хотя я как мог заслонялся ладонью.
Даже зная, чем вызвано буйство стихий, я был шокирован, не мог ни шевелиться, ни говорить. Не менее пораженными выглядели и остальные зрители. Они замерли, широко открыв рты. В затемненных стеклах их очков плясали электрические змеи. Гоша тоже стоял столбом, судорожно сжимая в одном кулаке копию дневника фон Берга, а в другом рацию.
Все стихло внезапно. На Овраг Диковин упала космическая тишина, оглушившая нас не хуже грома. Проморгавшись, я осознал, что все еще стою в малочисленной толпе на скалистом выступе над оврагом, и над головой у меня прекрасный купол ночного неба.
Я сорвал очки, чтобы насладиться картиной. Яркие летние звезды, как россыпь настоящих бриллиантов, сияли и перемигивались в дрожащем воздухе, пахнущем землей, травой и озоном. Их свет вполне был способен соперничать с переносными армейскими фонарями, стоявшими «на вооружении» у нашей охраны. Фонари светили косо и в сторону, поскольку руки, их удерживающие, безвольно опустились, а звезды, чуждые людским страстям, горели по-прежнему – каждая на своем месте.
Мегалиты на выжженном пятачке впереди, казалось, сделались еще черней, чем были. Они сливались с темнотой, и вокруг них завивался сероватыми колечками дым.
Вдруг в центре кромлеха вспыхнул новый огонек. Он беззвучно разгорался, рассыпая вокруг зеленоватые блики, и наконец ударил в небесный свод тонкой лазерной иглой.
- Меч! – прошептал чей-то голос. – Кажется, сработало!
Я обернулся, чтобы убедиться, что сенатор впечатлен. И да, он действительно был впечатлен, хотя благоговейно шептал не он, а его телохранитель.
Почувствовав на себе взгляд, сенатор пошевелился и кивнул мне:
- Теперь, Александр, ваш черед.
Я сглотнул и сунул сложенную оправу очков в нагрудный карман.
- Ну, давайте же! – сенатор проявил нетерпение. – Идите туда и принесите мне, наконец, эту штуку!