- Этот Охлябин прям настоящий благодетель.
- Благодаря его энтузиазму они тут и выжили. Мшарины болота видел? Погибло урочище. Если бы не Охлябинская турбаза на месте бывшего пионерлагеря, Черный Яр повторил бы его судьбу.
- Откуда у него деньги? Чисто из любопытства.
- Бандит он, думаю, из переродившихся, ему тут вся власть принадлежит еще с конца девяностых. Поселку очень повезло, что он оказался патриотом и в целом человек адекватный.
- А поселковая администрация с ним не воюет?
Алена посмотрела на меня как на маленького:
- Ей-богу, Сань, ты иногда так брякнешь! Тут же лес, болота и закон сильного. Муха без Охлябина не пролетит. Он высоко сидит и далеко глядит.
- Здорово, - сказал я, - а чего ж тогда он убийство местной девушки проморгал? Компания озверевших убийц – не муха. Его не оскорбило, что кто-то на его территории беспредельничал? Ее же у озера нашли, на его новенькой пристани.
- А это ты у него спроси, - рассердилась сестра. – Но если хочешь знать мое мнение, то и без нас разберутся. Тем более – с убийством. Какой тебе интерес, чего ты докапываешься?
- А если бы на месте Ольги ты оказалась?
- Я же не оказалась! Я очень сочувствую ее родственникам, но лезть в это дело не собираюсь и тебе не советую.
- Это-то и странно. Зная твой характер, удивлен, что ты желаешь оставаться в стороне от знаковых событий.
- Может, я поумнела.
- Да ладно! А сидение в яме? Это же только с тобой могло произойти.
- Это случайность, не более.
- Случайность в твоем духе. Я думаю, вы с Гошей на графский клад нацелились. Признавайся, есть такое?
- Честно, Сань, достал уже со своими подозрениями! - Алена встала и подошла к окну, делая вид, будто смотрит во двор, но я ей не верил.
Жужа, кажется, тоже ей не верила. Увидав, как Аленка идет мимо нее, кошка высунулась из подушек и даже соскочила с дивана, намереваясь последовать за ней, но сразу и остановилась. Ее уши настороженно встали торчком, тело напряглось, а хвост опустился и дернулся пару раз, обозначая недоумение. Жужа раздумала ластиться к моей сестре и лишь следила за ней, поворачивая голову.
- Я не верю тебе, - озвучил я наши с ней выводы.
- Ну и напрасно, - откликнулась Алена и, чтобы меня окончательно убедить, принялась философствовать. – Раньше, когда я смотрела в окно и видела, например, детей, веселой стайкой бегущих куда-то, то сразу загоралась: что там такого интересного за углом? Я провожала глазами машины на дорогах и самолеты в небе, они звали меня за собой, я мечтала путешествовать, двигаться, открывать и узнавать новое. А сейчас я все реже хочу сняться с места и прорастаю корнями в почву. Подозреваю, это старость, братишка. Ты тоже однажды станешь таким – тяжелым на подъем.
Я недоверчиво хмыкнул:
- Какая еще старость? Тебе тридцать три, возраст Христа.
- Не напоминай! К своим тридцати трем я не сделала ничего, чтобы оставить весомый след. Это приключение с кладом – последнее, после него останутся одни воспоминания.
Это звучало так непохоже на мою сестру, что я озадачился. Что могло ее напугать до такой степени, что отбило тягу к приключениям на всю оставшуюся жизнь? Я пуще прежнего укрепился в мысли, что она темнит.
- Проводишь меня к усадьбе графа и к Оврагу Диковин? – спросил я, намереваясь по дороге все-таки вытрясти из нее правду.
- Лучше с Верой сходи.
- Прекрати меня сватать!
- Вера местная, лучше нее никто тебе ничего не расскажет, разве что Гоша, - ловко отбила мои претензии сестра. – Но с Гошей у тебя общение не больно-то складывается.
С последним было трудно спорить. Но то, что Алена ни за что не признается, пока благоверный не даст добро, я уже не сомневался.
В задумчивости я помог сестре помыть посуду, замариновал к ужину свинину и приготовил для Жужи рыбный фарш. А часов в пять пополудни пришла Маруся Зарубина, пухленькая, розовощекая повариха лет тридцати с солидным хвостиком, и спросила, можем ли мы с ней уединиться для обсуждения праздничного меню.
Я обрадовался ее приходу, поскольку новое дело избавляло меня от невеселых раздумий. Аленка забрала кошку наверх (перед приходом Маруси в Жужу вселился бес, и она носилась по этажу, громыхая всем, что подворачивалось под лапу), и мы с поварихой комфортно разместились за обеденным столом.
Марусю на самом деле звали Мария Никаноровна, но она сразу предупредила, что имя-отчество зарезервировано для школьников, а для меня она просто Маня или Маруся. Я выбрал последнее, ласкавшее ухо нежной стариной.
- Наконец-то в нашем поселке появился человек, который понимает, что шашлыки на историческом празднике это моветон! – воскликнула она и взглянула на меня из под опущенных черных ресниц столь игриво, что я поперхнулся.