Я стал осторожно спускаться с пригорка. В ночной темноте я чувствовал себя неуверенно. Земля после вчерашнего ливня сочилась влагой и скользила под ногами. Не удивительно, что, запнувшись за невидимый корень или камень – черт его знает, что мне помешало, - я резко потерял равновесие и полетел носом вперед, успев лишь выставить руки. Удар был чувствительным, он вышиб из меня дух, но плохо, что этим не закончилось – я продолжил неэстетично кувыркаться и так, по инерции, катился колобком, пока не врезался в менгир.
- Эй, ты цел? – обеспокоенно крикнул сенатор, от волнения сбившись на неподобающее сану плебейское «ты».
- Цел…
Кое-как, с натужным кряхтением я поднялся, держась перепачканной рукой за гудящий лоб. Одежда, разумеется, была в грязи и противно липла к телу, очки в кармане сломались, щека горела – я нехило так оцарапался, пока тормозил лицом на всевозможных препятствиях, вырастающих на пути. Нечего сказать – хорош получился из меня «сказочный богатырь»! Интересно будет послушать, что скажет Вера, когда я заявлюсь к ней с такой физиономией.
- Если целы, тогда берите меч и быстрее возвращайтесь!
Ну правильно: назвался груздем – полезай в кузов. Я побрел вперед, слегка пошатываясь. Зеленый луч, исходивший из определенной точки за алтарем (который Гоша на славянский манер величал требищем), чуть подсвечивал туманную взвесь, отражаясь в закаленной стали полуторного клинка. Меч лежал поперек, слишком длинный, чтобы уместиться на камне целиком. После того, как в него несколько раз ударила молния, он потерял товарный вид, ремни, оплетавшие рукоятку, обуглились, но руны на гарде не оплавились – и на том спасибо.
Я запоздало спросил себя, не обожгусь ли, когда коснусь его незащищенной ладонью? Эх, следовало прихватить перчатки…
- Ну, чего вы медлите, Александр? Что-то не так?
- Все в порядке! – крикнул я и протянул руку.
Раздался оглушительный выстрел. Пуля ударила в ближайший менгир, обсыпав меня острыми крошками. Я снова рухнул в грязь, не желая служить мишенью. Темно, конечно, но вдруг нечаянно попадут? Вообще, что за день начался – падение за падением и все лицом в грязь!
- Никому не двигаться! – проорал со стороны оврага грубый голос. – Вы окружены! Сопротивление бесполезно! Этот меч – наш!
Ослепленный танцующими молниями и с ушибленной головой, я напрочь забыл, чем чревата наша авантюра, а зря. С окончанием светового шоу все только начиналось.
глава 1
Несколькими месяцами ранее…
1.
Если хочешь увидеть радугу, ты должен смириться с дождем
Пандемия коронавируса застала меня врасплох, наверное, как и миллионы других людей по всему миру. Вернее, врасплох меня застал период нерабочих дней, отправивший мой ресторан в нокаут.
Хм... «мой ресторан» звучит, конечно, очень даже ничего, но если начистоту, то он, увы, не мой. Я там работал шеф-поваром. Хотя… в какой-то степени ресторан все же можно было считать «моим», ведь без меня и моего поварского искусства он был бы совсем иным. «Александр Хренов» не только имя в моем паспорте, но и зарегистрированный товарный знак, известный московский бренд. В доковидные времена я был уверен, что с таким весомым багажом и коллекцией дипломов повар никогда не пропадет. «Мне всего двадцать восемь, я в начале творческого пути, и впереди у меня только хорошее», - так думал я, самонадеянный болван.
Увы, реальность иногда умеет удивлять. После трех месяцев карантина «мой» ресторан не открылся, и модный бренд «Александр Хренов» стал для истинных владельцев неподъемным. Об этом мне сообщил по телефону Роберт, мой начальник и, как я считал, хороший друг.
Роберт Качатрян был не только моим непосредственным боссом, но и одним из совладельцев бизнеса. Остальных инвесторов (все они родственники Роберта разной степени дальности) я никогда не встречал. Они, конечно, захаживали изредка к нам поужинать на халяву, но в мою зону ответственности никто из них не лез (а я обычно слишком занят на кухне, чтобы выходить в зал). Роберт же мелькал повсюду, как Фигаро, запросто совал нос в кастрюли и кладовки. Я всегда громко протестовал против подобных налетов, мне претило, что меня пытаются поймать на чем-то нечестном – меня! Который образец добропорядочности и послушания. Однажды я с шумом выставил Роберта вон (о чем мои поварята долго еще вспоминали, хихикая, уверенные, будто их не слышат). Я же был тогда возмущен до глубины души: у нас на кухне идеальная чистота и порядок, а этот нахал приперся без шапочки и фартука, и руки у него наверняка не мыты.