Жужу шум разбудил, она зевнула и принялась потягиваться. Гоша витиевато чертыхался за закрытой дверью.
- Эй, ты там в порядке? – крикнул я, прислушиваясь.
- Да-да! Никаких проблем! – хрипло прозвучало в ответ.
Я пожал плечами и отправился в чулан, где Алена хранила в коробках лишнюю посуду, мне требовалась подходящая емкость для оливье. В момент, когда я отлучился, Гоша выполз на кухню и в один присест умял остатки холодного борща и салат, что был уже наструган и заправлен. Вернувшись, я застал полный разор на любовно накрытом столе и хозяина дома, жадно черпающего оливье прямо из алюминиевой миски.
Признаю, что не сдержался – скривил лицо. Поймав мой взгляд, «трансвестит» повинился:
- Жутко голодный! А тут все очень вкусно! Но надо было, наверное, и вам салатика оставить…
- Между прочим, - сказал я, не скрывая сарказма, - у тебя вечером гости.
- Да? – страшно удивился Гоша. – Кто?
- Агафья Юрьевна придет, ты же сам говорил, - раздался голос сестры, спускающейся со второго этажа.
- А, точно! - Гоша, даром что уже сытый, погрустнел. - Забыл совсем, заработался. Надо было предупредить!
- Ты заперся, - попеняла Алена. – И велел под дверью не вопить.
- Ну, так я работал, а запирался от нее! – Гоша обличающе ткнул грязной ложкой в сторону дивана.
Жужа презрительно фыркнула и, задрав хвост, убежала куда-то к входной двери, наверное, собралась немного посидеть на крылечке и помедитировать на облака, приводя в порядок пошатнувшуюся гармонию.
Вообще, я понимал, почему Гоша взял манеру запираться за ключ. Он боялся кошки, а Жужа, как заправский ниндзя, просачивалась везде, в любую щель, если не было замка. Сегодня я сам был свидетелем, как она открывала дверь в ванную, повиснув на поворачивающейся ручке. Такого каскадерского трюка от своей любимицы я, честно, не ожидал и потому завис на несколько минут в ступоре.
- А во сколько придет Агафья Юрьевна? – уточнил Гоша, принюхиваясь.
Пахло жаркое, накрытое кастрюлькой. Мясо должно было хорошенько отмякнуть, чтобы влага в нем перераспределилась. Я встал так, чтобы загородить зятю подступы к рабочему столу. Не хватало еще и это переделывать!
- Она придет в шесть, - ответила Алена. – Оденься поприличней!
Агафья Юрьевна была учительницей русского языка и литературы, учила некогда Гошу уму-разуму, и потому он чувствовал себя перед ней все тем же несмышлёнышем, как и двадцать лет назад. Он и Аленку приучил встречать грозную учительницу по высшему разряду.
До шести оставалось менее получаса. Я стал приводить столовую в божеский вид и готовить новый салат, а Гоша отправился наверх менять спортивные мятые шортики на брюки. Мы едва успели – соседка была по-королевски точна и столь же величественна.
Внешне Юрьевна была крепкой женщиной дородных форм, седовласая, с властным подбородком и решительным взглядом не помутневших за годы синих глаз.
- Она еще царя помнит, - пошутила про нее Алена, но так, чтобы старушенция не услышала, - я бы не удивилась, если она графа Огафьева в детстве муштровала.
- Согласен, таким закаленным старушкам сносу нет, - шепнул я.
Впрочем, карьеру на ниве просвещения Юрьевна начинала не в царское время, а после войны – работала с сиротами в графской усадьбе. Потом, когда дом-интернат расформировали, перешла в Черноярскую среднюю школу, и эта способность укротить взглядом тигра (читай – ученика), с возрастом не ушла. К Гоше Юрьевна заглядывала по-соседски часто, считая, что людям образованным и не чуждым изящной словесности следует держаться вместе. Бабуся гордилась, что один из ее непутевых учеников выбился в люди, хоть и печатает книжки под чужим именем.
Агафью Юрьевну мне рекомендовала Вера в качестве знатока местного фольклора, и, признаться, я ждал ее визита с любопытством. Бабулька не разочаровала. Сначала она, конечно, много говорила про себя, про школу, про удаленку и перенос ЕГЭ, «из-за чего все на нервах», но потом свернула на русскую литературу и русскую историю, в ней отраженную. Поглаживая мою рыжулю, которая так к ней и ластилась, Агафья Юрьевна сыпала цитатами из произведений классиков, а также поведала несколько диковинных мещерских преданий. Гоша слушал и мотал на ус, чтобы потом ввернуть на страницах новой книжки, меня же сразу заинтриговал один из рассказов – про «полуденный ужас».