Оказалось, что в Мещере, кроме всяких сказочных кикимор, проживают еще и Полудницы – вредные сущности, питающиеся человеческим страхом. Нападают они, когда солнце стоит в зените, поэтому из-за них всегда запрещалось работать в полдень.
- У данного запрета есть рациональные корни, - сообщила Юрьевна, убеждая, что не зря отработала в советской школе полвека, суеверия она громила в пух и прах, разя мечом науки. - Полуденная жара способна стать причиной обморока и серьезных проблем со здоровьем. Крестьяне винили в этом мифический персонаж, нападающий на них в пограничное время суток, но так было проще поддерживать табу в необразованной среде. Кстати, устаревшее слово «полудновать» означало «жить последние минуты перед смертью». Люди у нас до сих пор говорят «едва душа в теле полуднует», что синонимично «едва теплится».
- Еще древние греки считали, что в полдень бог Пан отдыхает, и кто потревожит его сон, поплатится за это, - вставил Гоша с умным видом.
А я крепко призадумался. Надо же такому совпадению приключиться, но аккурат сегодня на задворках ТЦ я испытал нечто похожее на «полуденный ужас». Я мог поклясться, что это был не просто тепловой удар, а нечто более сложное, ведь моя душа действительно «полудновала в теле».
«Интересно, что бы произошло, если бы я продолжил идти по лужайке и углубился в лес?» - озадачился я, а вслух спросил:
- Агафья Юрьевна, а что расположено в лесу за Ипатьевским Торговым центром?
Вопрос прозвучал невпопад, диссонансом, но старушка живо откликнулась:
- А ничего. Давно уже ничего. В прежние времена, говорят, где-то там избушка ведьмы-знахарки стояла, но давно обрушилась и истлела. Когда я приехала в Черный Яр, от нее один фундамент оставался, а нынче и его нет.
- Ведьма? – оживился Гоша. – Уж не та ли самая, что от графа Огафьева сына прижила?
- Да что ты! - старая учительница сняла со своих плеч Жужу, которая норовила буквально сесть ей на шею. – Любовница его простой крестьянкой была, но не травницей. К тому же жила в усадьбе.
- А расскажите, как оно все было на самом деле, - попросила Аленка, подпирая голову кулачком, - а то я только Гошину мистическую версию знаю, из книги. У графа и правда была любовь с Девой Озера или он всю жизнь только эту бедную крестьянку любил?
Агафья Юрьевна не заставила себя уламывать, и я услышал прелюбопытную историю. В реальности обошлось без мистики, но драматизма прибавилось.
Граф Огафьев-Черный был видным мужчиной, охочим до женских прелестей. Правда, с чужими женами связываться в те годы было чревато и хлопотно, а дворовые девки быстро приедались, и тогда мещерский казанова придумал удобный повод для новых знакомств. Во второй половине 19 века в Рязанской губернии зародилась традиция брачной благотворительности. У бесприданниц из простонародья существовал шанс вытянуть счастливый билет – участвовать в «лотерее невест», где победительницам местные миллионеры дарили приданое. Очень часто невесты были еще обязаны соблюсти некие условия, отдельно оговариваемые. Огафьев был богат и пользовался безропотными девушками в обмен на деньги, положенные в банк на их счет. Победительница финансируемой им именной лотереи должна была провести три месяца в его усадьбе, где бы ее учили манерам, музыке, живописи, языкам или чему-то еще, а потом выйти замуж за какого-нибудь приказчика или другого полезного Огафьеву человека. Однако в указанные три месяца девица поступала всецело в распоряжение графа, в том числе и делила с ним постель.
Как ни странно, но согласные на все ради хорошего приданого девушки находились в большом количестве. Что ждало бесприданниц, особенно если она родом из большой семьи, где много дочерей, а денег наоборот, кот наплакал? Голод, тяжкая работа за копейки до самой старости или жалкое существование приживалки без права голоса – вот их доля. А тут свой дом, прочное положение в обществе, да и приданое неплохое.
На то, что граф «портит девок», окружающие закрывали глаза. Жалоб нет, все по согласию, да и не бесплатно же, вот и катался казанова как сыр в масле. Но однажды он крупно «попал» - влюбился в одну из «невест по лотерее». Да так влюбился (седина в бороду, а бес в ребро), что не захотел отдавать ее никому, поселил в усадьбе в Черном Яру и отказал всем прежним своим любовницам – вот просто ни на одну из них больше не посмотрел.
Хотя зря, что не смотрел и не принимал всерьез их слезы и скандалы. Была среди его любовниц одна странная женщина – Ирина Стешнева. Брюки носила, курила папиросы, знала древние языки и историческую науку и работала при графской милости кем-то вроде секретаря. Она и в раскопках принимала непосредственное участие, и старинные рукописи по архивам разыскивала и переводила, и в озеро ныряла за мечом. Говорят, любила она Огафьева без памяти. Принято считать, что именно Стешнева явилась прототипом «Девы Озера», ее так прозвали за дерзкий образ феминистки, простому народу непривычный и непонятый.