Стешнева, разумеется, свою соперницу Анну Иванову ненавидела и всячески ей гадила – по-мелкому и по-крупному, то платье испортит, то настроение. Слухи про нее пустила, что та графа приворожила, колдуньей обзывала, но Огафьеву все было ни почем. Когда Анна забеременела, Ирина пыталась ее отравить, но неудачно – попалась за этим мерзким делом. Граф рассвирепел и выгнал ее. Как оказалось, Ирина на тот момент тоже была беременная от него, но граф ее не простил. После Октября восемнадцатого Стешнева стала одной из самых ярких валькирий революции, заделалась комиссаршей и во главе отряда явилась в усадьбу за графским золотом, наследством для своего байстрюка, но ничего не нашла и в сердцах пустила «красного петуха».
- А что с Аннушкой? – спросила Аленка.
- Сгорела от родильной горячки, - ответила Юрьевна. - Родила мальчонку, но не оправилась и отдала Богу душу спустя неделю беспамятства. Граф погоревал, сына признал, но только на словах, и сразу же отослал его с кормилицей подальше с глаз, в дальнюю деревню, чтобы не напоминал о погибшей возлюбленной. Ну, а дальше – затянувшаяся война, революция, вооруженные мятежи и грабежи, что стало с графским потомком, выжил ли, история умалчивает.
При этих словах Гоша до странности преобразился и заулыбался, стараясь, впрочем, улыбочку свою скрыть. Не иначе, придумал любопытный поворот сюжета. Конечно, нежданно выживший младенец – отличная база для фантазий Агаты Джонс.
Агафья Юрьевна, откушав и насладившись беседой (говорила в основном она, а мы слушали да кивали), ушла от нас в девятом часу. Аленка, не позволив вымыть посуду, сразу же потащила меня на озеро купаться. На все мои возражения, что уже поздно, она лишь канючила:
- Вода прогрелась за день, пока солнышко окончательно не зашло, пошли окунемся! Гоша отказывается, а одна я не хочу.
Причину ее внезапной любви к водным процедурам на излете дня я разгадал сразу же, как только ступил на песчаный пляж. Хитрюга сестра втайне от меня вызвонила и Веру – мы столкнулись с ней нос к носом к немалому смущению последней.
- А Гоша где? – спросила она Аленку. – Ты говорила, с мужем придешь.
- Гоша работает, вместо него – Александр. Или ты не рада?
Мы обменялись с Верой взглядами. То, что Алена нам обоим устроила сюрприз, делало нас сообщниками.
- Саша, что у тебя с лицом? – задала вопрос Забелина.
- На дверь налетел, - ответил я, потирая синяк на скуле – утреннюю награду от Кукина.
Вера вздохнула и молча покачала головой.
Озеро Длинное располагалось очень близко Гошиному дому, задняя калитка выводила на едва приметную тропку, бегущую до шоссе и далее на пляж. Деревенские ходили на Ближний пляж, а для отдыхающих на турбазе был оборудован другой, его местные называли «Мещерским». На берегу, несмотря на поздний час, тусовался народ. В основном, молодежь, мальчишки, но была и семейная пара с ребенком. Наверное, в обед тут и вовсе было негде яблоку упасть.
Я опасался, что на нас с Верой все будут оглядываться и шушукаться, но мы не вызвали любопытства. И то верно: за сплетни в поселке отвечали старожилы, а на пляже сидели в основном отдыхающие и новоселы. Гуляя по поселку, я еще раньше обратил внимание на обилие машин с иногородними номерами. Снимать дом на длительный срок стало популярным трендом в ковидные времена.
Тем не менее, я ухватил сестричку за локоток и шепотом на ухо высказал ей претензии:
- Ты не можешь вот так сталкивать нас лбами! Будешь чрезмерно усердствовать, вообще все испортишь.
- Если ты прекратишь вести себя как маленький стеснительный мальчик, то я с радостью уйду в тень, - прошептала мне в ответ Аленка и похлопала ресницами, изображая невинность.
Я скорчил ей зверскую рожу, но она лишь рассмеялась, крикнула громко:
- Пойду проверю водичку, догоняйте! – и ринулась в озеро, поднимая тучу брызг.
Мы остались с Верой вдвоем над расстеленным полотенцем с Ленкиными вещами.
- Я составила список, – начала Забелина, отводя взгляд, - проверила по интернет-каталогам, в принципе, все детали в наличии. Взяла на себя смелость заказать.
- Отлично, - сказал я и оглянулся на проехавшие по шоссе шумные грузовики: - Оживленно сегодня.
- Завтра долгожданное открытие сезона на турбазе, спешат навести последний лоск.
Я чувствовал неловкость, да и Вера тоже, отсюда и вышел этот дурацкий диалог. Забелина неторопливо расстегивала пуговицы на халатике, решив все-таки искупаться, раз уж пришла. Я повернулся к ней спиной, чтобы не смущать ее еще больше, и проворно скинул рубашку-поло и брюки.