Витя Пушкин не утонул, упав от слабости, как мне вначале показалось. Кто-то убил его, всадив в грудь пулю. Вот откуда столько крови. А я тогда слышал выстрел.
Я представил, как раненый бросил инструмент и пошел, шатаясь, прочь, убегая от убийцы, но сил не хватило, он упал и оказался головой в озере. Это случилось совсем недавно, и если бы я появился пораньше, то смог бы его спасти.
Или застал бы убийцу на месте преступления, и лег рядом. На набережной потом обнаружили бы два трупа.
Я вскочил, оглядываясь. Подумалось, что преступник не мог уйти далеко. Возможно, он затаился и подглядывает за мной из чащи. Держит на мушке.
В этот миг до меня донеслось лошадиное ржание. Вслед за ним в дальних зарослях затрещало и застучало, как будто сквозь лес ломилось нечто огромное. Воображение тотчас нарисовало всадницу, сидящую на огнедышащей лошади – рязанскую Буру-ягу. Сначала она охотилась за моей сестрой, а теперь за мной.
А может, Гоша не врал, и на лошади все-таки разъезжал бородатый мужчина? Всадник апокалипсиса с косой или обычный убийца с огнестрельным оружием – неважно даже кто, оба предположения плохи. Не стоило и гадать, как поступит наездник, если я увижу его лицо.
Стыдно признаваться, но я реально ощутил, как волосы сами, без ветра, зашевелились на затылке. Впрочем, а что вы хотели? Все-таки я не боец без правил и профессия у меня самая мирная. Жужа была права (открылась мне вдруг истина с кристальной ясностью), не в добрый час я отправился на прогулку!
Глава 13
13.
Каждое чувство имеет свой цвет. Нежность – белая. Доброта – розовая. Радость – жёлтая. Любовь – красная. Тоска – тёмно-зелёная. Грусть – синяя. Боль – серая. Злость – чёрная. Такая вот странная радуга – наша жизнь
Я был настолько шокирован ужасной находкой и звуками, надвигавшимися из чащи, что ненадолго превратился в безумца. Забыв про бидон и палку, я помчался в поселок, сопровождаемый оглушительным граем переполошившихся птиц. Обкарканый воронами и обгавканый поселковыми собаками, красный и запыхавшийся, я влетел в кабинет участкового, тщетно стараясь на ходу собрать мозги в кучку и объяснить, что именно столь шокировало меня на озере.
Рассказ вышел непоследовательный, сплошь из обрывочных, но ярких деталей, врезавшихся в память. Леонид Михайлович хмурился, разглядывал меня оценивающе, а потом принялся задавать вопросы. Я решил, что выгляжу в его глазах преступником: кровавое пятно на рукаве (когда только успел извозиться?), лицо безумное, речь путанная. Ну честно – или маньяк, или сумасшедший. Я стал оправдываться, но делал, как мне казалось, только хуже.
- Показывайте, где! - велел Снегов, отпирая сейф, чтобы вооружиться.
Вид блестящего оружия, пахнувшего смазкой, меня окончательно добил, и дорога назад далась мне нелегко. Я шел и мечтал, чтобы трупа не оказалось. Пусть это будет шуткой Полудницы, решившей снова меня напугать. Пусть я буду дураком, которому мерещится черте что, но зато человек будет жив. Напрасные мечты! Бедный Пушкин лежал там, где я его оставил, и был бесповоротно мертв.
- Где орудие убийства?
- Я не знаю. Не видел… может, в озере? Может, его забрал всадник на огненной лошади? Или сам убийца?
Я опять сбился на подозрительный лепет и уже готовился примерить наручники, но Снегов оказался на удивление добр.
- Далась вам всем эта огненная лошадь! Ладно, не переживайте так, покойников трудно находить с непривычки.
Я был бы счастлив, если подобной привычки у меня никогда не выработалось, о чем и сказал. Снегов хмыкнул, вытащил из кармана кителя бумажную карту, и, развернув, положил на ближайшую лавку:
- Где, говорите, вы встретили вчера подозрительного мужика с сумками? – поинтересовался он, усаживаясь и делая знак мне сесть напротив.
Я плюхнулся на противоположный конец скамьи, показал пальцем и обратил его внимание, что в теории мужик мог направляться вовсе не к «домику ведьмы», которого уж нет и в помине, а к усадьбе и озеру, только маршрут выбрал извилистый. Возможно, не без умысла: на популярной тропинке к источнику возрастал риск столкнуться с любителями родниковой воды, а меня мужик просто не заметил.
- Не получится, - возразил участковый. – Заболочено все с той стороны, это поселок наш на высоком яру стоит, а все, что ниже – сплошная топь. Куда-то еще он шел...
Как хорошо, что я тогда не последовал за ним! Полудница своим мороком спасла мне жизнь. Как и Жужа сегодня, не позволив уйти из дома пораньше. А еще мне на ум пришло, что нежелание Аленки говорить правду о «сидении в яме» могло быть связано с естественным страхом. Ей могли угрожать! Раз тут такие дела творятся, то я бы не удивился подобному повороту.