Гоша покосился на открытое окно, потом на притихшего меня. Потом вспомнил, что держит в руке пиво и сделал новый глоток, вливая в горло вместе с градусами уверенность.
Я облизнул губы. В голове у меня все смешалось.
- Когда она пропала, я был в отчаянии, - продолжил «трансвестит». - Я подозревал, что заказчик решил форсировать события, поэтому сразу после тебя позвонил Охлябину и потребовал вернуть Лену живой и здоровой, а не как Ольгу тогда…
- Какую Ольгу? Ольгу Круглову, учительницу?! – вскричал я.
- Не ори, ради бога!
- Извини, - произнес я гораздо тише и тоже покосился на окно.
- Да, Оля тоже когда-то побывала в Артании, слухи у нас ходили. Было это, правда, несколько лет назад, она еще в институте училась, приехала домой на каникулы… но я хорошо помню. Да все черноярские ее историю отлично помнят, - Гоша сник. – Боюсь, что ее из-за этого убили. Тоже заставляли по менгирам ходить, а когда не получилось...
- А Охлябин что?
- Охлябин, ясное дело, отпирается, и доказательств у меня никаких, хотя я пытался поискать... осторожненько так… и Мишку поднапряг, но… Кому еще-то, Саш? – Гоша сердито сверкнул глазами. – Наверняка он на два фронта работает, сволочь! Графский клад, считай, на его земле, и ему просто мало скромной подачки от сенатора, он хочет всего и сразу, а наследники графа ему по барабану. Бандитский подход, это ж всем очевидно!
Меня снова начало трясти. Чтобы успокоиться, я вскрыл жестяную банку «Короны» и сделал хороший глоток, но пиво встало поперек горла, вызвав приступ кашля. Гоша кисло смотрел на меня, ожидая, когда я восстановлю дыхание.
- Я сказал Охлябину, что отправил письмо знакомому адвокату. Если с моей женой или со мной что-то случиться, то он вскроет письмо и будет следовать указаниям. А там – все!
- Что – все?
- Вот это, например, - Гоша рванулся, отпер ящик стола и достал оттуда кипу листов форма А4, хлопнув ими о столешницу: – Здесь часть дневников Берга и мои мысли по поводу расшифровки. А еще распечатки записей наших разговоров с сенатором и указание, в какой банковской ячейке хранятся оригиналы. Я сказал, что если мне не вернут жену, я их всех сдам. И не в Рязани сдам, а в Москве, найду способ придать гласности все эти темные делишки. Ославлю на всю страну. Журналистам знакомым солью или блогерам. В следующем году выборы, и сенатору не нужен лишний шум.
- Охлябин тебя испугался?
- Охлябин сенатора боится. Это именно сенатор ему хвост накрутит, если выйдет скандал. Прикинь, что будет, если станет известно, что кто-то руководствуется нацистскими ценностями, ходит по аукционам и скупает карты со свастикой, переводит с немецкого дневники, ищет клад? Ведь такое можно наплести, все так повернуть… при желании-то. Короче, сам видишь: результат шантажа на лицо. Аленка сказала, что ее швырнули в одну из ям возле провалившегося подвала и ушли. Она действительно просидела там какое-то время, пока на нее не наткнулись местные жители.
- Она видела похитителей? Сможет опознать?
- Не совсем. Тех, кто подходил к ней на улице, видела, а главного заказчика нет, конечно. Ее на встречу с ним с завязанными глазами привозили. Но голос она, возможно, и сумеет опознать… только я велел ей молчать.
- Зачем?
- Сам не понимаешь? Мы все живы, пока полезны и держим рот на замке. Я был вынужден дать слово сенатору, что найду способ расшифровать заметки фон Берга и попытаюсь добраться до Агрикова меча. Наша сделка осталась в силе. На этих условиях нас пока и не трогают, но Охлябин следит за всем, что я делаю.
Да, недооценивал я Гошу-Агату, любителя попаданцев. Так попасть, как он, еще надо умудриться! Я помолчал немного, осознавая масштабы этого «попадалова». Потом встал и потянулся к распечаткам на столе, заметив среди чуть разлетевшихся потрепанных листов чей-то портрет. Его я и выудил из стопки:
- Кто это? Тот немец?
- Нет, граф Огафьев-Черный. Сань, у меня срок – один месяц! Если не выйдет, то не знаю, что они с нами сделают.
- Значит, вот про какой «кабальный договор» ты Аленке говорил в день моего приезда...
- А ты, значит, подслушивал?
- Козел ты! – с чувством произнес я, откидывая ксерокопию портрета в общую кучу. – Купился за чемодан наличности. Сколько там денег-то было? Точно не продешевил?
Гоша допил одним глотком пиво и смял банку:
- На ремонт этого дома хватило, а вторую половину я Мише отдал. Но знаешь, Саша, что меня больше всего сейчас напрягает?