- Саш, не смотри на меня так, пожалуйста. Ты меня смущаешь.
Долгую минуту до меня доходил смысл просьбы, а когда дошёл, я отмер и перестал на нее таращиться.
- Извини…
Она отняла руку и отвернулась. А я обнаружил, что солнце давно скрылось за деревьями, и на экотропе веет холодом. Сгущающийся мрак и ночную сырость были не в силах разогнать тусклые огоньки гирлянд, обвивающие столбики. Мне захотелось укрыть эту необыкновенную девушку от наступающей ночи, защитить и обогреть. Хотелось быть мужчиной в полном смысле этого слова – нести ответственность.
Я снова взял Веру за руку. Она вспыхнула: сначала удивленно и непонимающе, потом жарко и догадливо, отчего и меня обдало жаром. Я придвинулся еще ближе, и мы замерли совсем как партнеры в танце. Я боялся, что она убежит, но она не убегала. Пальцы моей правой руки переплелись с ее пальцами, а левая ладонь скользнула ей на талию.
Вера смотрела на меня, замерев, и это придало смелости. Взгляд ее бархатных глаз манил, и казалось, все ее тело трепетало, ожидая, когда же я решусь отбросить последние условности. Конечно, я мог неверно истолковать выражение ее лица, но я рискнул. Наклонился, привлекая к себе еще тесней, и поцеловал.
Ее губы почти сразу же раскрылись навстречу моим. Наше дыхание смешалось. Я действовал все уверенней, но в какой-то момент она напряглась и уперлась раскрытой ладошкой мне в грудь. Я подспудно ждал этого (хоть и надеялся, что оно не случится) и с неохотой выпустил ее.
- Мне кажется… мы спешим, - вымолвила она, прерывисто дыша.
Порозовевшие щеки, потемневшие глаза, превратившиеся из карих в почти черные, вздымающаяся грудь – чудесное зрелище ласкало взор, и кровь моя кипела, как бульон под закрытой крышкой. Это было больно и сладко, жаркие волны и ледяные по очереди окатывали меня с головы до пят, и я растворялся в этом противоречивом океане до бессознательных мурашек. Мне стоило огромного труда взять себя под контроль.
Вера продолжала смотреть на меня, она не возмущалась, и это означало лишь одно – ей понравилось. Но повторять поцелуй прямо сейчас не следовало. Она просила передышки, и я отступил на безопасное расстояние, разрывая контакт.
- Не буду просить прощения за то, что поддался моменту, - сказал я. – Мечтал об этом с самого утра.
Вера опустила голову, судорожным движением поправила выбившуюся из прически прядь и облизнула пересохшие губы. Я любовался ей скрытно, хотя был уверен, что она все подмечает и чувствует.
На Вере сегодня снова был рабочий комбинезон, сидевший, на мой вкус, мешковато. Ей не стоило прятать фигуру, в которой не было изъянов, вчерашнее купание в озере подтвердило это со всей очевидностью, но девушка предпочитала простоту и удобство. Я даже не был уверен, что она умеет носить туфли на шпильке – в них не очень-то побегаешь по местным дорогам, да и на педали в машине жать некомфортно. Тем не менее, я постарался представить ее в вечернем платье, которое бы струилось и переливалось, плотно облегая стан. На голых плечах обязательно бы сверкало колье, а длинные серьги качались и…
- Слишком быстро темнеет, - сказала Вера. – Боюсь, мы ничего толком не разглядим в овраге. Лучше вернуться сюда в другой раз.
Итак, она хотела убежать… Пришлось подчиниться:
- Да. Наверное. Если обещаешь мне этот следующий раз.
Я стал косноязычен. Вчера смеялся над участковым, робко вздыхавшим по какой-то девчонке, а сегодня сам превратился в увальня, не способного связать двух слов.
- Ты обещаешь? – настаивал я, обмирая от возможного отказа.
- Может быть.
И все-таки это был не отказ! Как истинная дочь Евы, Вера держала меня в напряжении, но не для того, чтобы прогнать, а чтобы завлечь. Я был готов сыграть с ней в эту игру.
Мы тронулись в обратный путь, окутанные пением сверчков. Я шел как пьяный, и наше молчание казалось мне светлым, оно сближало. Однако, когда мы вышли из леса, я увидел знакомого человека, торопливо шагавшего по пыльной площадке у крайнего ряда домиков, и моментально выпал из счастливой прострации.
Я тотчас его опознал, а опознав, притормозил, следя за объектом глазами. Хотя в прошлый раз я созерцал мужчину совсем недолго и большей частью со спины, я не мог не узнать врезавшуюся в память вороватую походку. Да и полосатую рубашку с грязными пятнами на локтях и спине, все еще различимыми в надвигающихся сумерках, я помнил отлично.
Я придержал Веру за локоть. Она вопросительно склонила голову к плечу.
- Подожди, - шепнул я, хотя мужик был далеко и не мог нас слышать. Зато он видел нас, и я встал боком, загораживая Веру от цепких взглядов. – Сделаем вид, что заняты беседой.
- А что случилось-то? – Вера высунулась поверх моего плеча, приподнявшись на носочки. – Кто там?