Но как сказала Аленка: чего уж теперь локти кусать.
Короткая летняя ночь пролетела незаметно. Я встал ни свет ни заря, чтобы все успеть перед началом праздника. В доме еще все спали, когда я, стараясь не скрипеть деревянными ступенями, спустился в кухню.
На разделочном столе обнаружилась Жужа, мирно дремавшая в пустой коробке из-под овсянки. Как она в ней поместилась – большой вопрос. Коробку раздуло, из нее торчал хвост, задняя лапа и голова, но судя по умиротворенному сопению, нелепая поза кошку не смущала.
Завидев меня, она слегка оживилась, зевнула и попыталась встать, но коробка сидела на ней как влитая. Жужа зашебуршилась, вытягивая тушку на свободу. От ее усилий картонная коробка заскользила по гладкому столу и свалилась при очередном толчке вместе с содержимым.
От неожиданности Жужа мяукнула, и я поспешил к ней, чтобы вызволить из плена. К счастью, падение ей не повредило. Вскочив на все свои четыре лапы, Жужа обнюхала подлую коробку, а потом принялась тереться об меня, выклянчивая еду.
Покормив ее, я позавтракал сам, помыл посуду и, взглянув на часы, стал гадать, успею ли поговорить с Гошей до того, как придется бежать на турбазу, или он в воскресенье продрыхнет до обеда.
Гоша, однако, удивил – показался заспанный на лестнице и, угукнув вместо «доброго утра», нырнул в санузел.
- Гош, на два слова, - негромко позвал я его. – Хочу в кое-чем покаяться.
- Сейчас, только я… - откликнулся он сквозь дверь, и звук полившейся воды заглушил конец фразы.
Я снова взглянул на часы: ладно, время есть. Гоша вышел с полотенцем в руках и прямо так прошлепал к кабинету.
- Двигай за мной, - бросил он, - отдам тебе дневники того немца. Лена сказала, ты большой мастак по части головоломок. Только никому ни слова, понял?
Кажется, за ночь у зятя созрело намерение сделать меня стопроцентным сообщником, да только с предупреждениями он опоздал.
- Я должен признаться, - начал я, - вчера мы с Верой обсуждали…
Пронзительный Гошин вопль едва не разорвал мне барабанные перепонки.
- А-а-а, да что же это такое! – совершенно по-женски, остро и громко визжал «трансвестит».
Он подпрыгивал на месте и тряс полотенцем, указывая на нечто, лежащее на полу. Обмирая от нехороших предчувствий, я рванул вперед, оттесняя зятя плечом, и увидел, что привело его в безумное состояние: Жужа притащила ему мышь.
- Она нарочно, да? Это предупреждение, да? Со мной будет то же самое, да? – сыпал Гоша вопросами и пихал меня в спину кулаком. – Я теперь покойник, да?
- Да перестань ты верещать! – в сердцах воскликнул я, возвращая ему тычок – единственный, но зато от души. – Ничего подобного она в виду не имела!
Гоша отлетел от моего удара к окну и, тихо скуля, смотрел безумными глазами на серый трупик, красиво растянутый посреди кабинета. Зрелище примагнитило его против воли, как гипнотический взгляд удава притягивает и парализует дрожащего кролика.
Виновница же переполоха в это время сидела на спинке дивана в гостиной. Она бросила умываться, навострила уши и, не мигая, смотрела в нашу сторону. Возможно, удивлялась, что опять пошло не так, ведь ее чистосердечный дар был призван все уладить.
С верхнего этажа кубарем слетела Аленка, разбуженная криками и ничего не понимающая.
- Жужа хотела помириться с Гошей, - пояснил я, выбрав тактику оправдания, - она принесла ему подарок.
- В гробу я видал такие подарки! – Гошу колотило. – У меня в доме нет мышей! Ни мышей, ни крыс, откуда она взяла эту гадость?! Уберите ее!
Я его понимал и где-то даже сочувствовал. Не далее как вчера он сообщил, что грызунов не любит, и вот такой сюрприз, да еще дохлый.
Алена, сориентировавшись, принялась убеждать мужа, что кошка не хотела ничего дурного, она просто пошла на контакт, и вообще не все удостаиваются подобных презентов, Гоша должен гордиться и сказать спасибо, но «трансвестит» был невменяем. Он трясся и требовал немедленно очистить его кабинет от смердящего трупа.
Алена отправилась за веником, а я вздохнул, отнес Жужу в спальню и, погрозив ей пальцем, плотно затворил за собой дверь. Мне действительно было пора на турбазу. Признание о том, что не умею держать язык за зубами, откладывалось. Пробегая мимо сестры, я попросил ее все утрясти – с Жужей и вообще.