- Ладно, - Алена замела дохлую мышь на совок и сосредоточенно тащила ее в сад, чтобы зарыть.
- Буду поздно, весь день занят! – напоследок крикнул ей я. – Приходите с Гошей на площадь, я вас угощу чем-нибудь вкусным!
Несмотря на то, что официально праздник начинался в полдень, всем ответственным лицам было необходимо прибыть на место за два часа. А нам, поварам, даже еще раньше.
Девяносто пять процентов любого угощения — это предварительные заготовки. Весь вчерашний день мы чистили, резали, измельчали, отваривали и запекали, но и сегодняшнее утро не было избавлено от работы. Маленькие кусочки быстро обветриваются, поэтому нарезками мы занимались в самую последнюю очередь. А приготовить на сотню человек это совсем не то же самое, что для себя одного или малочисленной родни.
Мне было не привыкать к подобному режиму, я соскучился по работе – вчера я четко это понял. Вернуться на кухню общепита после трех с половиной месяцев изоляции явилось настоящим счастьем. Суета, стук ножей, предупреждающие крики «Осторожно, сковородка!» - мне их не хватало.
На площади были запланированы мастер-классы по взбиванию масла для туристов и художественная лепка из теста для детей. Этим полностью заведовала Маруся, но я обещал ей помочь красиво оформить блюда, на которых раскладывались угощения для участников. Мне поручили сырные тарелки.
Мы редко балуем себя оригинальной сервировкой, и напрасно. Она важна для выработки правильного аппетита и услаждения глаз. В Японии искусство украшения еды даже получило отдельное название – кьярабен. В основном, там оформляют бенто – японский ланч, в котором блюдо может быть похожим на людей, животных или растения. Профессия кулинара во многом творческая, недаром французы, знающие толк в еде, зовут нас поэтами.
Сырная тарелка – это тоже не три жалких ломтика оранжевого цвета в окружении неаккуратных кубиков «с благородной плесенью», которые подают в дешевых кафе. Сыры на сырной доске (так называют специальные деревянные подносы) располагают исключительно по часовой стрелке. Начинают от самых мягких, сдержанных и нейтральных по вкусу, переходят к острым и пикантным и заканчивают основательными, яркими, выдержанными и характерными. Ломтики перекладывают веточками винограда, кусочками кураги, розетками с соусами и конфитюрами. Можно добавить ароматные травы, мед, орехи и ягоды. Фермеры доставили нам образцы самых разнообразных продуктов, свежих и вкусных, и мне было с чем разгуляться.
С турбазы нас вывозили организованно по распоряжению Охлябина. Я впервые увидел этого человека.
Охлябин был человеком-скалой. Поджарый, с серой жесткой шевелюрой, по густоте напоминающей клок волчьей шкуры, и такой же опасный, как волк, он скалил зубы, что должно было означать улыбку, и порыкивал, что означало одобрение нашей расторопностью. От Охлябина веяло чем-то диким и первобытным. Его легко было представить в костюме викинга на палубе драккара или сидящим в засаде в ватаге Соловья-разбойника. В то, что он директор туристического комплекса, бизнесмен и меценат, верилось с трудом. Работники, едва увидав его, моментально включали ускорение – даже неискушенный в интригах человек заметил бы, как сильно его боялись.
Я тоже старался держаться в тени, не привлекая его внимание. Мне было непонятно, как Гоша согласился иметь с ним дело. У этого человека было на лице написано, что за тот чемодан денег он сдерет три шкуры, а обмана не простит и отомстит.
Мои поварихи тоже засуетились, полезли скопом в автобус и меня повлекли за собой, хотя смысла так испуганно нестись я не видел. Наоборот, я старался затормозить и вертел головой в надежде засечь возле Охлябина важного гостя – Медведина.
Мне повезло. Уже после того, как меня пропихнули в автобус и усадили во второй ряд, велев придерживать коробки с пирожками на поворотах (они стояли на соседнем сидении – четыре объемных короба), я взглянул в окно и заметил вальяжного и весьма объемного мужчину в обществе девицы с распущенными волосами. Лица спутницы было не разглядеть, но я был уверен, что она красива, как и полагается жене богатого человека.
- Соня Карповна! – окликнул я свою соседку по ряду. – Посмотрите, пожалуйста, вон там, справа, не сенатор ли стоит?
Карповна зачем-то обернулась на меня. Я замахал ей рукой на окно, потому что водитель закрыл двери и собирался отчалить.
- Зачем вам?
- Да ни зачем, просто так. Соня Карповна, в окно взгляните, у ворот, где схема турбазы! Это он?
Повариха неспешно повернулась всем корпусом к окну и подслеповато прищурилась. Автобус тронулся.
- Это сенатор с женой? – повторил я нетерпеливо, хотя был практически уверен, что не ошибся.