- Теть Наташ, помогите мне еще немножко. Вы – признанный знаток местных нравов и обычаев. Подскажите, с кем обычно пил Пушкин?
- Покойный столяр?
- Да, про великого русского поэта я и сам помню из школьного курса: «Выпьем, няня, где же кружка». А ваш Пушкин ведь тоже не один употреблял? (Сноска: Александр немного переврал цитату. В оригинале «Выпьем с горя…»)
- Бывало, что и один, пьяница есть пьяница, ему компания не нужна, но иногда к нему захаживали такие же, как он, пропойцы, - женщина подумала, припоминая. – На самоизоляции, к примеру, Кукины зачастили. Обычно оба они, и Пушкин, и Кукин, самогонку хлебали, но тут случилось невероятное: кто-то им коньячку хорошего подогнал, праздник устроил.
- Братья Кукины?! Данила и Алексей?
- Не, только старший брат-уголовник да его папаша, Васька к Пушкину на посиделки ходили. Васька с Пушкиным знался по-соседски, а Данила на себе коньяк тащил. Ну, и после пьянствовать этим двоим помогал, как без этого?
- Данила украл коньяк? Или купил?
- Вряд ли украл. Если б украл, дома бы держал и не светился. Пусть и вор, но соображение имеет. А купить столько дорогого пойла ему не по средствам. Трижды он эти коньяки из дома в дом таскал, я видела! Полотенцем сверху коробку прикроет, к пузу прижмет и несет в полуприсядку. Но бутылки-то внутри звенят.
- А как вы узнали, что это именно коньяк да еще и хороший?
- Так полотенце сползало от тряски, - добродушно разъяснила мне тетка Наташа и хитро прищурилась, - а на зрение я не жалуюсь, на боку коробки все написано. Или вы решили, что я фантазирую?
- Нет-нет! – запротестовал я. – Васька с Виталием дружили, раз Кукин его угощал?
- Не так чтобы прям дружбу водили, но общались. Коньяк тот платой был, он им мебель пообещался смастерить, шкаф большой в прихожей. Забесплатно Пушкин никогда не работал, но за хорошую выпивку мог. Незадолго до убийства они поссорились, правда, так что, хоть Пушкин и взял плату, но выполнить заказ уже не успел. Время тянул и не делал им шкаф. Но потом помирились бы, Витька Пушкин отходчивый, но надо ж было ему выждать.
Я навострил уши:
- Из-за чего поссорились?
- Чего не знаю, врать не буду. Но лично слышала, как пьяный Пушкин кричал Ваське, что выведет их семейку на чистую воду и все узнают, кто во всем виноват. А тот его матом в ответ крыл.
Эта угроза могла, конечно, означать что угодно и даже ничего не означать, но могла быть и мотивом. Я прикинул, что если Пушкин узнал какой-то секрет, то стал внезапно опасен. Он не очевидец, просто во время застолья кто-то из Кукиных о чем-то проболтался, и, поссорившись из-за ерунды, пьяный столяр в сердцах пригрозил им, не сообразив, чем оно чревато.
- А следователю вы про ссору рассказывали?
- А меня никто не спрашивал. Спросили б, ответила. А сама я ни к кому не лезу. Вот еще, на соседей без спроса стучать! Я доносами не промышляю.
- Спасибо, теть Наташ, вы здорово мне помогли! – сказал я и бодро подбежал к крыльцу, на котором, заслышав наши голоса, уже показалась Вера. - У меня созрел план! – возвестил я ей не без гордости.
- План – это хорошо! - Ее лицо осветилось отблеском надежды. – Поделишься?
- Сначала ответь: Леонид Снегов точно будет на нашей стороне?
- Лёнька – парень неплохой, – влезла тетка Наташа, грузно поднимавшаяся к нам по ступеням. – И мозги имеются, что для полицейского опера немаловажно, и энергии, коли припрет, то выше крыши. Он вам хорошим помощником станет.
- Согласна, - Вера кивнула соседке и, взяв меня под руку, отвела к навесу с машинами. Оглянувшись на дом, шепнула: - Чтоб ты знал: у меня рычаг давления на Снегова есть. Лида Маслова, от которой он без ума.
- Лучше без шантажа, - засомневался я.
- Это не шантаж, а небольшая услуга. Соблазню его перспективой, устрою ненавязчиво встречу. Тем более, что Лидка и сама в его сторону поглядывает, но не решается проявить инициативу, ждет первого шага от Лени, а тот робеет. Им без посредников никак.
- Ну, если так, то хорошо.
- В чем состоит твой план?
- Привлечь к раскрытию преступления участкового.
Вера смотрела на меня с воодушевленным ожиданием, но все-таки, не утерпев, съязвила:
- Гениально! Это все?
Я усмехнулся:
- Сейчас поясню, чем мы займемся перед тем, как идти в участок, и ты поймешь, что план и правда гениальный. Я догадываюсь, кто убил Пушкина и Круглову.
- Кто? – Вера снова оживилась. – Откуда?
- Сама посуди. Миша никого не убивал, так? Гоша тоже не убивал – жадина он, а не убийца. Сенатор убивать не будет, потому что овчинка выделки не стоит. Дело уголовное, а молодая учительница и пьяница-скульптор – не тот контингент, ради которого богатый человек станет рисковать своим богатством и положением.