- Вот ведь сука! – Вера выругалась и жутко смутилась. – Извини, просто слов приличных нет.
Я великодушно ее простил, ведь и сам для Гоши литературные выражения с трудом подбирал.
- Своим театром Гоша еще и на сенатора впечатление производил, - пояснил я. – Умения продать, впарить и заболтать Гоше-Агате не занимать, недаром его книжки хорошо продаются. Но лошадей у него украли – конкуренты их обнаружили и поняли, для чего те нужны. Понятно, что разозлились и захотели проучить наглецов, чтоб впредь неповадно было. Сенатор тогда еще не приехал, да и не шлялся он по мертвой деревне, чтоб комаров кормить. А кто шлялся? Тот, кому в поселке светиться не резон.
- Наверняка дети шлялись еще, подростки.
- Подростки лошадей угонять не станут, так что их со счета сбрасываем. Мы поищем в урочище следы, на которые следователи не обратили внимания, потому что решили все свалить на твоего брата. Лошади – не иголки и не «Жигули», о них заботиться надо каждый день. Найдем, куда их перепрятали, где их пастбище, найдем и преступников. Именно они и убили Ольгу и Пушкина, я же слышал лошадиное ржание на набережной.
- Что ж, давай попробуем, - согласилась Вера. – Я ради брата на все готова.
- Ах, да, чуть не забыл, - я достал фотоаппарат. – Вчера пересматривал снимки, сделанные на празднике, и вот кого нашел в толпе. Случайно сфоткал. Узнаешь?
Я показал ей увеличенный кусочек, где было запечатлено лицо, известное под кодовым именем «мужик с сумками». Вера долго его рассматривала, но так ничего определенного и не сказала. Я был немного разочарован.
- Тетке Наташе надо показать, - постановил я, досадуя, что сразу этого не сделал. – Вечером к вам заскочу, ладно? А сейчас уже пора выдвигаться. Дашь ключи? Я поведу.
Вера безропотно отдала ключи от своего грузовичка, и мы отправились в путь. Проезжая мимо Торгового центра, я спохватился:
- Есть новости о брате?
- Его в Рязань увезли, - ответила Вера, - свидания не разрешают. Я ему сумку с вещами собрала, следователь обещал передать.
- Гоша уверен, что его отпустят. По закону, имеют права задерживать только на двое суток, а дальше или предъявлять обвинение с солидными доказательствами, или извиняться.
- Как же, извинятся они, да и Гоша хорош. Ненавижу его!
Я вздохнул. Ее чувства я прекрасно понимал, но работать с Гошей нам все равно придется. Вера тоже решила переключиться с дурной темы на конструктив:
- Где именно во Мшарино мы будем искать следы?
- Для начала заглянем в «дом с солью».
- Куда?
- Помнишь заброшенный дом на краю села, где на порог соль насыпали от нечисти? Я тебе его в прошлый раз показывал. Мне Маруся Зарубина кое-что про него рассказала.
Я в красках живописал случай с сыном школьной поварихи, после которого паренек не пожалел полпачки каменной соли. Я желал приободрить и развлечь девушку, рассказывая про привидение, но Вера оставалась мрачной. Казалось, что она не ждет от совместного предприятия ничего хорошего и вообще разучилась улыбаться.
Тем временем погода, и без того пасмурная, стремительно портилась. Ночью шел ливень, и были опасения, что он повторится, поэтому я прихватил с собой зонты, однако врасплох меня застал не ливень, а грязь. Проселочную колею развезло от слова «совсем».
Веркин грузовик с натугой преодолел первую глубокую лужу, во второй искупался по самый бампер (я не ожидал, что там окажется так глубоко), а в третьей, аккурат напротив церковных руин, едва не завяз окончательно. Колеса натужно забуксовали, но потом я дал задний ход и выполз кое-как на обочину. Выкручивая руль, я преодолел коварную мшару сбоку, подминая колесами хилые кустики. Прямо по курсу плескалось еще одно грязевое море, и я, выбравшись на более-менее твердый участок, озадаченно заглушил мотор.
- В объезд надо было, - тускло сказала Вера, хлопая дверцей.
Я тоже выскочил из кабины и горестно повздыхал, оглядывая, во что превратилась ее чистенькая с утра «Газель». В довершение, сверху полил противный дождик.
- Дальше пешком.
Я кивнул и полез за зонтами.
Обходить мутную жижу на своих двоих было проще, но пришлось подвернуть штанины и попрыгать с кочки на кочку. Вера правильно подметила: конь легко пройдет там, где четырехколесная махина моментально утонет, и придется бежать за трактором.
Заброшенная деревня встретила неприветливо. Под ногами смачно чавкало, с покосившихся крыш звучно капало на груды хлама, сваленного у стен, и хлопала на ветру оторванная ставня. Крайний дом, где мы с Жужей едва не заночевали, смотрел на нас мутными стеклами.