- Что именно ты надеешься здесь найти? – спросила Вера, на минуту поднимая голову от размокшей дороги и оглядываясь.
- Например, вот эту протоптанную в траве дорожку, - я показал на четкий след, гордясь своей наблюдательностью.
В высоких сорняках змеился узкий тоннель, уводящий от дороги к «дому с солью». Стебли осоки и репейника были частично подломлены, а частью втоптаны в грязь. Некто большой и грузный ходил тут совсем недавно, уже после ночного дождя. Я даже отыскал оттиск, напоминающий след от ботинка, и сфотографировал его.
- Наши преступники бывали в доме, - заявил я, поднимаясь на веранду, визгливо скрипнувшую дощатым полом. – Я это чувствую.
- Ты вроде бы повар, а не экстрасенс.
- Безработный повар, - поправил я, складывая зонт. – Ничто не мешает мне сменить сферу деятельности.
- Шутишь?
Я почувствовал, что мое натужное веселье неуместно. Следовало исправляться.
- Между прочим, история знает подобные прецеденты. Первая книга Мишеля Нострадамуса была кулинарной и называлась «Трактат о джемах и вареньях».
(Сноска: полное название книги Нострадамуса звучало так: «Замечательный и очень полезный опус, необходимый тем, кто хочет познакомиться с изысканными рецептами, разделенный на две части. Первая повествует о различных способах приготовления румян и ароматов для обеления и украшения лица. Вторая демонстрирует способы и манеры изготовления варенья нескольких видов из меда, сахара и вина, состоящая из глав, как видно из содержания. Составлена впервые магистром Мишелем де Нотрдамом, доктором медицины из Салона де Кро, что в Провансе и увидела свет в Лионе, у Антуана Волана, в 1555 году»)
Со времени первого моего визита в доме, казалось, все осталось таким же, только полоска соли просела, посерела от сырости и вроде как смазалась в нескольких местах.
- Войдем? – спросила Вера с ноткой сомнения, всматриваясь в сумрак дверного проема. – Только как бы в подпол не ухнуть, вдруг, прогнило все.
Как и мне, ей не больно-то хотелось переступать «соляную границу». Из недр дома на нас веяло затхлостью, но я выпрямился и показал пример: перешагнул порог с гордо поднятой головой.
- Никого! - громко возвестил я.
Вера проскользнула следом, стараясь держаться ко мне поближе.
- Действительно, я ожидала, будет хуже. Смотри, Саш, здесь убирались
Она была права. На полу было чисто (если не считать наших собственных мокрых следов), а в углу у окна притулился веник, причем совсем новенький, светлый и пушистый. Кое-кто навел порядок, заметая следы своего пребывания.
Я приободрился:
- Надо все внимательно осмотреть!
Дом оказался неожиданно огромным, хотя с дороги это было незаметно, и данное обстоятельство давило мне на психику. Подозреваю, что накрутил себя еще с прошлого раза, но казалось, что если бы мы вошли в маленькую тесную избушку, пустую и грустную, мне было бы легче. Здесь же все смотрелось основательным, мебель уцелела и даже занавески на окнах и скатерти, пусть и пыльные, но оставались на своих местах.
Со стен на нас смотрели чьи-то черно-белые фотографии. Когда-то эти лица и имена что-то значили для обитателей дома, и раз их не сняли, не забрали с собой, получалось, что последний хозяин не переехал в другое место, а умер. Может, прямо на этой кровати с панцирной сеткой и грудой подушек, прикрытых кружевной посеревшей накидкой.
Во мне свербело чувство, будто я брожу между могил. Я очень не хотел нарушать покой мертвецов, а еще подспудно ждал появления «призрака», о котором сообщали мальчишки. Если и не потустороннее существо, но вполне реальный мужик вполне мог нарисоваться на пороге с вопросом, что мы тут забыли. Неизвестно что хуже: увидеть привидение или злобную рожу убийцы?
Убрано и чисто было только в первой комнате. В дальних помещениях царили запустение и грязь. Вера взвизгнула, когда невидимая паутина липкой вуалью коснулась ее лица.
- Вернемся в первую комнату, - потребовала она, - дальше не на что смотреть.
Мы вернулись к началу. Я приблизился к окну и провел пальцем по подоконнику – на коже остался небольшой темный след, но не более того. Стекла были грязные, засиженные мухами, но засохших трупиков насекомых нигде не валялось.
- На столе газета, датированная прошлой неделей, - сообщила Вера, осторожно рассматривая пожелтевшие листы. – Сильно выгорела на солнце, значит, недавно лежала ближе к окну. Ее перенесли, чтобы разложить продукты. Вот и крошки хлеба остались, и след от мокрой кружки. В буфете стоит посуда. Думаю, они наведываются сюда время от времени. Не живут, а, например, встречаются с кем-то. Потому и убрали только одну комнату, было противно сидеть и ждать в грязи.