- Я тоже так думаю, - Вера с одобрением взглянула на меня, - именно поэтому нам, пожалуй, следует собрать настоящую группу захвата. Чтоб ж точно не выскользнули. Убийцам Агриков меч нельзя отдавать.
Я с облегчением выдохнул: разумная Вера не собиралась заниматься самодеятельностью, однако Гоша, то есть сенатор, будут против отряда полицейских. Скорей всего, захотят опереться на свою охрану, но справится ли она с бандитами? Насколько эти люди профессионалы в военном деле?
- Увы, без Гошиной мистерии нам не обойтись, - сказала Вера в ответ на мои соображения. - Как докажешь, что убийцы собрались именно в Артанию, а не просто так гуляют по оврагу и на ночных светлячков любуются? Ситуация должна быть однозначной, и лучше всего ловить их на живца. Они обязаны себя выдать, продемонстрировать жестокие намерения. Придется договариваться с сенатором.
Мое облегчение сменилось на новый приступ паники. Стать Вере наживкой я позволить не мог, да и Гошу было жалко. Если его сразит бандитская шальная пуля, сестра мне этого не простит.
- А что мы можем предложить сенатору в обмен на его содействие в поимке преступников?
- Давай сначала осмотримся в лабиринте, - уклончиво ответила она. – Хочу найти то, что брат наворотил.
- Как? Сомнительно, что это выставлено на всеобщее обозрение. Тут следователи крутились, но ничего такого не нашли, в посёлке бы про это знали.
- Они не нашли, потому что искали совсем другое, а мы найдем!
Я покачал головой, не разделяя ее уверенности. Впрочем, может, и правда между двойняшками существует незримая тесная связь?
Туман редел, и к моменту, когда мы вступили на территорию музея, от него остались редкие клочья. Выглянуло солнце, и работы покойного Вити Пушкина стало видно очень хорошо. Он был действительно талантлив, я это понял еще на празднике, когда рассмотрел «памятник Агрикову мечу», но здесь, на природе все выглядело куда круче. Овраг Диковин был как маленький мир внутри большого мира, и скульптуры являлись его полноценными жителями, гармонично вписываясь в лесное окружение.
- Есть что-то мистическое в том, что фамилия вашего художника именно Пушкин, - сказал я, - кому еще воплощать в дереве сказочные мотивы?
- Тебе нравится? – Вера улыбнулась и на ходу ласково коснулась широкого рукава Царевны-Лебедь.
- Очень.
На старом погнутом стволе березы, превратившемся в пьедестал для Царевны, притулилась бабочка, укрывшаяся от сырости. Рисунок ее крыльев повторял черно-белую графику коры, и я разглядел ее, лишь когда она вспорхнула, испуганная человеческой рукой, появившейся в опасной близости.
К сожалению, мы спешили, и было некогда разглядывать сказочных обитателей. Проскочив мимо инсталляций, мы свернули с расчищенной площадки и оказались в дикой части Оврага Диковин.
Овраг был широк, он вилял и изгибался, и склоны его нависали над нашими головами. Скоро деревянный настил закончился, и мы пошли по земле. Поднялся ветер, который окончательно разогнал туман. Он трепал верхушки лесных исполинов, играл тенями, но внизу царили спокойствие и тишина, нарушаемая только звоном противного комарья. Я то и дело хлопал себя по плечам и шее, проклиная кровососов. От них не спасал даже щедро разлитый по одежде репеллент. Там и тут из земли выступали корни, и были они такими запинучими, что несколько раз мы едва не навернулись. Впрочем... нет горя без добра. Я имел повод то и дело подхватывать Веру, а Вера не единожды поддерживала меня. Прогулка от этого делалась хоть немного приятной.
- Вот первый камень из лабиринта! – наконец провозгласила Вера, ткнув рукой вверх. – Здесь мы поднимемся, и ты сразу его увидишь.
Мы взобрались по скользкой тропке на кручу, и я заметил первый валун. Верней, его заметил мой левый ботинок. Я разбил палец, стукнувшись о вросшую в землю каменюку. Она была огромной и одним концом уходила в почву, изгибаясь в глубине, прям как айсберг в океане, и также подло, как айсберг, выставляла неожиданную подножку зазевавшимся.
От боли хотелось зашипеть, но я вытерпел и даже улыбнулся в ответ на вопросительный взгляд Веры:
- Впечатляет!
Если честно, препятствие, едва не стоившее мне потери имиджа, было ничем не выдающимся камнем, разве что щербатым от времени, но Вера смотрела на него так, как будто им гордилась.
- Раньше ученые полагали, что эти камни – остатки какого-то строения, церкви или крепости, но потом здесь побывали специалисты из Москвы и доказали, что все эти валуны – элементы древнего родового святилища. Менгиры по-особому ориентированы и выложены причудливой фигурой. В интернете есть карта.